Arram Mantana (Get Physical, Culprit, Saint-Petersburg)

Tweet

Невозможно представить питерскую клубную сцену без Аррама Мантаны. Он был с самого начала, с 1994 года. Тогда это был джангл и хеппи-хардкор, постепенно сменявшийся гаражом и эйсид-хаусом. Потом было развитие Аррама и питерской клубной культуры, которое можно обозначить чередой названий легендарных питерских клубов: «Мама» – «Декаданс» – «Акварель» - Jakata. В 2010 Мантана в очередной раз подтверждает, что именно он задаёт тон правильного клабинга, организуя великолепные дневные вечеринки на крышах Special Case Daytime Rooftop. Надо сказать, что такой передовой способ клубного отдыха очень популярен в Европе, но как-то плохо приживается на постсоветском пространстве. Питер, разумеется, исключение (а московские шабаши коматозников не в счёт). В названии дневного проекта фигурирует псевдоним Аррама Special Case, под которым он в сотрудничестве с Tripmastaz издаёт психоделический дип-хаус, отлично востребованный во всём мире, а особенно на музыкальных конференциях в Амстердаме, Майами и Сочи. Участие Аррама в очередном четверге Санчеса — это, конечно, более чем дружеская встреча «ветеранов звёздных войн», так что, особая трепетная атмосфера просто гарантирована. Аррам — известный балагур в хорошем смысле этого слова, он шутник и просто лёгкий в общении человек. К сожалению, все оттенки интонаций не передаются на письме, но полагаем, вам удастся проникнуться настроением этого человека из интервью, которое он дал специально для нас:

- Довольно поздно уже. Собирались побеседовать пораньше. Где задержался?
- Я сейчас рано встаю и поздно прихожу, много дел навалилось.

- Это связано с промо-группой вашей?
- У меня кроме музыкального бизнеса другого нет. Сейчас делаем ещё линию одежды, но это тоже с музыкальным бизнесом связано.

- Ух ты! Это не шутка? Ты ж вообще любишь пошутить.
- Не, это правда!

- А с каким дизайнером? Или пока это всё секрет?
- Мы всё сами делаем. Можешь посмотреть у меня в фейсбуке на обложке уже фотографию первой модели. Это такие приколы над реальностью: я переделал Adidas в Acidass, и там такой глитч-эффект в 3D, его даже можно будет в 3D-очках рассмотреть.

- Это клубная одежда или что это вообще будет?
- Я к этому больше как к хобби отношусь, но мне кажется, это интересная вещь, потому что хочется вокруг этого всех друзей, всех единомышленников объединить. Потому что вот сейчас у нас Acidass, следующим будет LSD логотипами «Локомотива», «Спартака» и «Динамо», перечёркнутый стрелкой «Зенита», такого плана юморок. Doktor MOM будет Doktor WOW. Потом, на MTV была передача Yo! Raps, будет Yo! Raves.

- То есть, это логомания такая? Стёб над всеми популярными логотипами?
- Да, с некоторым, таким, социально-молодёжным синдромом.

- Ну хорошо, расскажи, пожалуйста, как тебя в Пропаганду занесло? Ты ж всё больше по заграницам ездишь...
- Да всё просто. Позвонил Санчес, сказал: «Хочешь поиграть в Пропаганде?» Я сказал, почему бы и нет! Мы-то дружим веками, для того чтобы мне у него поиграть, или ему у меня достаточно одного звонка. Тут даже финансовый вопрос не играет особой роли, потому что и «Пропка» такое старинное место, и Санчеса я люблю...

- А я думал, на «Казантипе» вы встретились и поговорили об этом. Ты был на «Казантипе»-то в этом году? А то в твоей же Грузии родной всё проходило.
- Да-да-да. Мы встречались, но моё выступление было до этого запланировано. Сейчас вообще после кризиса в стране осталось мало клубов, в которых можно поиграть, по-настоящему поиграть. А в другие ездить не хочется. Я недавно сталкивался с публикацией в фейсбуке на тему, ездят ли российские диджеи на гастроли, так вот, нормальным диджеям некуда ездить, потому что очень мало мест, где ты можешь нормально поиграть, или ты должен пресмыкаться и идти на поводу аудитории либо вообще не играть. А мне уже 35 лет, и самоуважение своё как артиста, оно не позволяет тебе играть там, где тебе не хочется играть. Поэтому я всегда спрашиваю, как там обстановка, что за клуб. Лучше остаться дома или съездить в Москву, чем поддаться соблазну зарабатывания денег.

- А что в родном городе происходит?
- У нас всё прекрасно. Мы отработали очередной сезон Rooftop'ов. У нас было 24 ивента в этом году. Закончили 20 сентября и ушли в долгий отпуск до моего дня рождения 3 ноября. Я так посчитал, что мы с февраля 2013 года нон-стопом сделали порядка 120 ивентов: это Rooftop'ы, два тура и ещё мы делали ночные мероприятия на тысячу-полторы человек. Если честно, было очень много нервов, стресса, и я сейчас, пока ничего не делал, наконец осознал, что отдохнул! Даже не нужно было никуда ехать. Ведь вечеринка — это всегда большая ответственность, ты нервничаешь, переживаешь, контактируешь с большим количеством людей, которые имеют отношение к организации. Пытаешься всё держать под контролем, и в итоге нервная система начинает немножко подсдавать.

- Rooftop такая классная штука, такая правильная идея! Как ты считаешь, почему у нас никак не приживается такой формат? По-моему, он нигде больше невозможен, кроме как в Питере. Хотя, вроде бы, ну что может быть более естественным, чем танцевать и встречаться с друзьями днём, а ночью спать!
- Я думаю, проблема Москвы в том, что там очень большой трафик, и сложно куда-то приехать в дневное время. Мне кажется, ночью людям проще передвигаться. Второе — это вопрос площадки. Мы нашли идеальную площадку для этого, а есть ли такая в Москве, я не знаю. Третье — мне предлагали делать и в Москве Rooftop'ы, но я отказываюсь, потому что специфику нашей публики я знаю, а у вас всё очень разрозненно... На самом деле, в Петербурге за последние пять лет всё очень изменилось, и этот миф, что у нас некуда сходить, что у нас люди все необразованные и какие-то все унылые, это неправда.

- Подожди, неужели у кого-то есть такой миф??
- Да, это общемосковский миф о том, что у нас некуда сходить.

- Вот это да!
- Ещё второй миф, что у нас плохая погода, который был развеян последними тремя годами. С мая по конец сентября у нас получается 25 солнечных дней в месяц. Так что, с глобальным потеплением мы превращаемся в такую северную Барселону. Rooftop – это такая вещь, которая должна всех объединять, потому что самые лучшие из всех, кто ходит в разные клубы, должны ходить на Rooftop обязательно. Это моя концепция, идея. И в Питере таких людей легче собрать вместе. Мы, кстати, в этом году проводили тур по 12 городам (в прошлом году было только 4), и в некоторых из городов прошло просто великолепно всё. Прям с первого раза. Очень запомнился Ростов, было очень хорошо в Перми, в Краснодаре... Где-то ещё было хорошо...

- Ну как, из Перми получилась в результате столица современного русского искусства или не очень?
- Я там был до того, как там развлекался Марат Гельман, и после, и если честно, во время Гельмана было хорошо. А сейчас там все эти статуи и приметы совриска убрали, раскидали, вернули хозяевам, закрасили заборы, так что сейчас всё вернулось в такую пермскую стезю. Но люди всё равно там сумасшедшие остались, это радует! Люди соскучились по хорошей атмосфере, все пришли, и было очень хорошо. А, вспомнил! В Екатеринбурге было хорошо и в Челябинске ещё!

- Ну Екатеринбург славится вроде как у нас...
- И славится, и не славится. Кому как. Если подумать, где сейчас может выступить нормальный андерграудный артист, в Екатеринбурге сложно будет найти место для этого.

- А вы на этот тур привозили кого-то из-за границы?
- Да, мы на каждое наше мероприятие всегда возим иностранцев.

- И кто был? Вот раньше для тебя такой знаковой фигурой были Tiefschwarz, да? А теперь кто?
- А теперь... Сложно сказать. Очень много кого. Мне нравится, что делает Dan Ghenacia, и как музыкант, и как диджей, и как отец своего семейства. Был такой лейбл, помнишь, Freak n'Chic. Он был совладельцем этого лейбла, и у него был партнёр, который занимался IT-бизнесом и продал свою какую-то идею за огромные деньги. И когда этот партнёр понял, что лейбл денег не приносит, он сказал, что хочет продать его мейджору и заниматься чем-то другим. Когда Дэн понял, что лейбл уходит из его рук, он его прямо на пике славы взял и закрыл. И начал новое дело в виде агентства Lola ED и лейбла Apollonia. И сейчас он на коне, молодец! Из румын мне нравится Барак, очень хорошо играет, и как парень хороший. А вообще, мне сложно на кого-то равняться, я сейчас пытаюсь равняться на себя, и согласно 10 заповедям я следую одной из них: «Не сотвори себе кумира» (смеётся).

- Ну речь же не о кумирах, ты же понимаешь!
- Я понимаю! Мне нравится даб-звучание, мне нравится регги. Я хочу это объединить с современным хаусом и продвигать как какой-то свой саунд. Сейчас над этим и работаю. Даб-хаус, даб-регги.

- Ну и продолжая эту тему, какой тебе видится актуальная современная музыка, и к чему всё идёт, как по-твоему?
- После того, как у меня стало больше свободного времени, это примерно получилось в феврале, я решил отслушать свою виниловую коллекцию. А то всё руки не доходили. Вот и получается, что примерно с марта по сегодняшний день я играю только винил старый, который звучит как новый, и свои треки и треки моих соратников, например Tripmastaz'а. Промо не отслушиваю, новые треки тоже не слушаю. Я так понимаю, что сейчас наиболее актуален такой rolling-sound в хаусе. Мне кажется, будущее или за совсем-совсем тяжёлой музыкой, или наоборот, за такой, лёгкой, булькающей музыкой. Мне очень нравится такая современная тенденция, что многие диджеи начали играть старые треки. Это и хорошо, и плохо. Хорошо потому, что люди приходят к своим истокам, и люди, у которых большая коллекция, могут играть старые треки, и они будут звучать как новые. Но при этом, если ты играешь старые треки, идея музыкальная зацикливается, получается, что культура себя исчерпала, и нет никаких новых идей. Вот при этом перенасыщение цифровой музыкой, битпортом и так далее, получается, что нечем аудиторию удивить. Это очень плохо, но обычно в таких обстоятельствах и возникает прорыв, появляется что-то новое, и все начинают по этому новому сходить с ума.

- Я думаю, что эта ситуация характерна не только для музыки, потому что многие теоретики культуры, социологи, футурологи говорят о том, что мы уже накопили такое огромное количество информации, у нас такой богатый культурный багаж, столько идей и изобретений почти во всех областях человеческой жизни, что сейчас неминуемо наступает период, когда всё это необходимо переварить. Мы уже наизобретали гораздо больше, чем в настоящий момент используем, поэтому сейчас есть необходимость всё разложить по полочкам, как ты говоришь, «переслушать свою фонотеку».
- Согласен, да. Когда мне мои друзья, которые перешли на винил, а я в это время играл на цифре, а я на ней играл, потому что было некомфортно, что везде прыгают иглы, так вот, эти мои друзья говорили мне: «Ты что, ты что, это же совсем другие ощущения от винила!» А я им говорю, да ладно, не может быть такого. А когда сам поставил пластиночку, которая мне нравилась, у меня руки сами поднялись! Был какой-то wow-эффект внутренний, и он есть, он точно есть.

- Что-то там душа кроется какая-то за этими пластинками, да?
- Абсолютно. Абсолютно. Так что выпьем за тяжёлые мраморные столы в клубах, чтобы можно было нормально играть на пластинках!

- Ты знаешь, у меня есть такое чувство, что пить уже надо за то, чтобы в клубе вертушки были, многие, похоже, уже не считают необходимым иметь такую роскошь.
- Я согласен, но здесь ведь всё зависит от того, что это за клуб, и здесь как раз идёт прямое разделение, и в принципе, слава богу. Потому что кесарю кесарево, а... как там дальше...

- Слесарю слесарево! То есть, ты наблюдаешь всё больше это расслоение? Ты как-то проводил такое разделение между клубом и дискотекой, между местом, куда люди приходят за качественной музыкой, и местом, созданным на потребу толпе. Они вообще выживают, эти клубы? Или всё плохо?
- Я бы к клубам относил и диджей-бары. Если клуб правильный, если у него есть нормальное централизованное управление, если он следует своей идее, то он может выжить. Единственное, мне кажется, что в ближайшие два года клубный бизнес вообще будет идти на убыль из-за финансового кризиса. Поэтому я больше ориентирован сейчас на разовые, но большие мероприятия. Тысячи на две-три. До конца года мы собираемся провести три таких ивента. Потом ещё несколько. На это будет какой-то интерес у населения, а регулярно ходить в клубы сейчас люди не смогут себе позволить.

- А где вы их собираетесь устраивать? Будете арендовать стадионы, концертные залы?
- Нет, это такая dark-концепция, заброшенные здания типа сквотов и так далее, с красивым залом. Я сейчас не хочу рассказывать, но когда всё сделаем, обязательно покажу.

- То есть, подразумевается какая-то эстетическая концепция, все наряжаются, типа хелловина?
- Нет, просто будет очень много активностей на самой площадке. Будут очень крупные артисты из первого эшелона. И несколько разных комнат. Main-room будет хороший. Всякий мэппинг, то есть, всё на очень современном профессиональном уровне. В Петербурге такого возможно не было ещё. Не хотелось бы с чем-нибудь сравнивать, просто мы делаем своё дело. Я, если честно, вечеринки начал делать, потому что мне нигде особо не нравилось играть. Пришлось делать вечеринки, чтобы там самому было комфортно играть.

- Мне кажется, это самый надёжный способ: делай под себя, и тогда точно будешь уверен в качестве.
- Делать под себя не надо (смеётся). Как говорит Zok Zok, нормально делай — нормально будет!

- Ты часто бываешь заграницей. Какой положительный опыт в настоящий момент хотелось бы оттуда перенять в наши условия?
- Ничего перенимать не хочется. Я и миксы чужие стараюсь не слушать, чтобы не быть на кого-то похожим. Единственное, что хочется позаимствовать, это атмосферу, качество звука и оборудования. Во многих странах всё поставлено на такой хороший уровень, что в какой-то момент это начинало вызывать зависть. и с какого-то момента мы просто не могли обходиться без Function One на наших вечеринках. И иногда где-нибудь в Европе или Америке ловишь такие ощущения, после которых понимаешь, что в тех 20 или 30 городах России, в которых играл до этого, я уже точно играть не буду, это не для меня. Кроме того, сейчас, напротив, мы будем делиться своим опытом с заграницей. Мы начинаем устраивать Special Case шоукейсы в Европе. Первые пройдут в Саарбрюкене и Берлине, в Wilde Renate 7 и 8 ноября.

- Ну и напоследок, если отойти от музыки и поговорить вообще о жизни, что там в твоём иллюминаторе в общей для всех нас действительности видно? За что цепляется взгляд, на что обращаешь внимание?
- В основном я сейчас полностью занимаюсь ивентами и линией одежды. Разумеется, я пишу музыку и на это выделяю тоже очень много времени. Ещё опять начал заниматься спортом, пошёл в спортзал. Вот в таком режиме и живу.

- Несколько слов тем, кто придёт на твоё выступление в «Пропаганду».
- Будет зажигательное настроение, интересная музыка, будет много unreleased-треков. Мне хочется пролить на вас даб-хаусовое звучание, которое я продвигаю. Ну и приезжайте к нам в Петербург, у нас весело!

Страницы франко-русской дружбы

Tweet

Сложно ответить сразу, кто более похожи — русские и немцы или русские и французы. И если с немцами нас роднит грандиозная социальная мотивация, то по части культуры чувств — нам точно есть о чём поговорить (и повздыхать) с французами. Хорошей иллюстрацией этого может быть вершина парфюмерного искусства — Chanel #5, духи, созданные москвичом Эрнестом Бо через два года после переезда в Париж. Литература, кино и особенно музыка — безусловно, имеют очень много общего в двух наших культурах.

С музыкой, правда, французы пока явно ушли несколько вперёд, времена были такие, но общий принцип, присущий роли французской культуры в общемировой, углядывается хорошо. Французам (как, впрочем, часто и нам) удаётся оказаться в авангарде, чтобы потом выйти из мейнстрима и занять свою, очень чёткую и очень узнаваемую, нишу. В музыке это заметно особенно ярко. Минимализм — Эрик Сати. Электроника — Жан-Мишель Жарр. Спейс-диско — Дидье Маруани. Поп 90-х — Daft Punk. Поп 00-х — Боб Синклер и, прости господи, Девид Гетта. Явное непопадание «в струю» - французские рок-н-ролл, хип-хоп и драм-н-бейс. Зато всё в порядке с французским хаусом, трип-хопом и новым техно.

Гвен Мейз принадлежит к самому первому поколению французских электронных диджеев. Его имя тесно связано со всеми легендарными паржискими местами того времени, когда Париж был «на волне» - Batofar, Rex, Pulp, Nouveaux Casino, Tryptique, Les Bains Douches. Он обязательный участник всех важных тогдашних французских опен-эйров: Techno Parade, Kwality parties и Eyes Need Sugar. Вместе с Cyril K и Tim Paris он создаёт вечеринки с зубодробительным названием Hardclashbattlefight, что послужило началом международной карьеры Гвена. Кстати, его псевдоним объясняется довольно просто — это сокращение его полного имени Gwendal Mazery.

Гвен издавался на всех крупных французских электронных лейблах, начиная с Dialect и заканчивая Claque. Но больше всего гордится созданным на пару с Jef K лейблом Silvernetwork. Maze старается отразить в своей музыке, от дип-хауса до техно, влияние электронных вибраций, саундтреков к фильмам, фанки-грува и таких экзотических элементов, как musique concrete (французского экспериментального направления, основанного на инженерном подходе к магнитофонной записи «натуральных» звуков). Важно, что Гвен является носителем той диджейской культуры, которую воспел в своей книге «Электрошок» Лоран Гарнье.

С этим своим искусством Гвен пришёлся в России нельзя как кстати. Впервые он здесь побывал в 2006, тогда только возникшая «Крыша мира» привезла его. Очень быстро Гвен оброс здесь многочисленными друзьями, и с тех пор Москва, Питер, Киев — встречают его постоянно. Он и сам старается как минимум два раза в год приезжать к нам. И вот, кстати, интересная примета времени: русских и французов в десятых годах XXI века объединяет страсть к йоге! Не так давно Гвен получил очередную ступень в ашраме Шивананда в компании своих русских друзей.



Именно это увлечение ведической философией объясняет скромность и простоту Гвена. На вопрос, что о нём должны знать посетители санчесовских четвергов, Мейз отвечает: «Я не знаю, что им нужно знать обо мне, но было бы здорово, если бы они стремились узнать как можно больше о себе самих. Это всегда способно подарить нам пару-другую сюрпризов». Вот такой он, простой и душевный человек Gwen Maze, любящий вкус мёда, цвета радуги и считающий лучшим местом на Земле — всю нашу планету. Намасте!

Dimitri Veimar (Deep Shit, Moscow)

Tweet

Дмитрий родился в Германии, но потом переехал в Москву, где в 1999 начал изучать музыку, а в 2010 уже приступил к продюсерской и концертной деятельности. Сначала Дмитрия очень привлекал стиль Джеймса Забиелы и ему подобных, но довольно скоро Веймар расширяет границы своих музыкальных притязаний до собственного уникального стиля. Успех пришёл к нему после ремикса на трек “Water Jump” Daniel Avery. Но деятельностью на лейбле Мэта Уолша Clouded Vision, конечно, всё не ограничилось. Довольно быстро поступили заказы и от лейбла Тиги Turbo, и от взыскательного 20/20 Vision. На сегодняшний день в послужном списке Дмитрия ремиксы на Danny Daze, The Emperor Machine, Debukas и Justin Robertson. А вот что о герое очередного четверга Санчеса говорит Daniel Avery: «Дмитрий Веймар — это такое музыкальное открытие, о котором я, был бы я религиозным, молился бы каждый вечер перед отходом ко сну. На сегодняшний день эйсид-хаус остаётся на уровне ниже 120 BPM, но по-прежнему способен держать удар, воспринимая свежее дыхание от техно и немного развращаясь им. И вот однажды, совершенно неожиданно для меня, Дмитрий прислал мне письмо со своим ремиксом на мой трек Water Jump. У него не было дорожек от этого трека, так что, в общем, это был бутлег, но он просто сдул меня с места. C этого дня весь материал, что он присылал мне, вызывал на танцполе просто сумасшествие, когда люди сбивались с ног, чтобы узнать у меня, что это я такое поставил». Последние же релизы Дмитрия издаются командой Deep Shit – это лейбл и клуб, организованные Эдвином Конгрейвом из Foals и Джеком Сэвиджем из Friendly Fires. Компания более чем приличная. Четверги Санчеса продолжают знакомить своих слушателей с современной британской хаус-волной, а мы взяли у Дмитрия небольшое интервью.

Что стоит за скупыми строчками "родился в Германии и переехал в Москву"? Родители военные? Расскажите, пожалуйста, эту историю!
Всё очень просто, с самого детства я всё время перемещался, сначала это был городок Эрфурт, потом — Москва, Самара, Барселона, Бали и наконец Берлин. Это не все, но самые значимые передвижения за мою жизнь. Отец был военным, а мама военной не была, она просто полячка.

Какими словами вы бы описали Москву? Ваши любимые места, времена, люди...
Москва сильно изменилась в лучшую сторону, что не может не радовать, и мне всегда нравится возвращаться. Клубная Москва открылась мне лет в 17, когда я приехал послушать Шушукина в "Пропке". Так что для меня этот гиг будет особенным.

Родившись в Германии и связав свою жизнь с электронной танцевальной музыкой, вы, тем не менее, сейчас сотрудничаете не с немцами, а с англичанами. Это довольно нетипично. Почему так получилось? Чем по-вашему музыкальный Берлин отличается от музыкального Лондона?
Я сразу нашел общий язык с англичанами, в Берлине есть свой шарм, но все же Лондон покорил меня раз и навсегда. Английская сцена всегда притягивала моё внимание, ведь именно англичане стали отправной точкой в развитии house/teсhno-индустрии, послужив неким мостом между Америкой и Европой. По мне, идеальный техно-продукт получается, когда британец переезжает в Берлин. Это как два брата-близнеца, только Берлин больше смахивает на индустриальную помойку с кучей рельс и безвкусным граффити. ) В любом случае, место делают люди и твоё окружение.

Какое место на планете вы бы назвали идеальным для себя?
Мне безумно понравилась Австралия, просто сказочный континент, на котором есть всё, что душе угодно. Сидней и Мельбурн — города мечты, придёт время, и я обязательно уеду жить в Австралию. Это как Англия, только с океаном, акулами, горами и прекрасной кухней, ещё там живут красивые девушки, и это не миф. А зима там как русская золотая осень.

На кого бы вы хотели сделать ремикс сейчас и от кого хотели бы получить ремикс на себя?
а) Сейчас я оттачиваю своё звучание, как и любой артист я не хочу быть похожим на кого-то, поэтому тема с ремиксами ушла на 10 план. Но есть один немец, ATOM TM, который создал шедевр под названием Ich bin meine Maschine, вот на этот трек я бы с удовольствием запилил ремикс.
б) Ремикс на себя — только от человека, который сам захочет его сделать, потому что это будет от души, а не по твоей просьбе или реквеста от лейбл-манагера.

Если вашу музыку сравнивать с едой, то что это?
Один мой спортивный товарищ говорит, что когда он слушает мою "музыку", то ему хочется обсадиться ге*оином. Поэтому пусть будет так, для кого-то это еда.

Опишите, пожалуйста, ваш обычный счастливый день.
Встаю, делаю зарядку, выпиваю стакан воды и включаю звуковую карту. Меняются только картинка за окном, язык и еда. Основной распорядок дня не менялся уже много лет.

Самое неожиданное изменение в вашей жизни, произошедшее в результате музыкального успеха, того распорядка, который у вас сейчас.
Я начал слушать больше классической и рок-музыки. На самом деле, моя жизнь сильно изменилась после того, как Daniel Avery отыграл мой трек на Boiler Room в 2012 году. В то время я только вернулся к написанию музыки, после 6 летней «менопаузы». Потом я получил приятнейший отклик от Erol Alkan'a и Ewan Pearson'a, ну а дальше оставалось и остаётся только пахать - самый лучший рецепт от всех болезней и невзгод.

Каковы ваши музыкальные цели на данный момент?
Danny Daze запускает свой виниловый лейбл, мы готовим релиз на середину зимы, и я очень надеюсь, что цифровых копий не будет. Сейчас как раз стадия обсуждения этого вопроса. Я безумно рад тому, как изменилось его звучание, так сказать Danny goes underground. Послушайте его последний микс для XLR8R — это мне по душе на 100%. Он сказал, что пошёл по другому пути — сначала сделал себе имя на коммерции, а теперь возвращается в детройтское звучание... And I was OMG. Сейчас Детройт всё больше и больше покоряет мои уши — эти 107 -108 bpm с чёткой аналоговой бочкой и грязной бас-линией точно не выведут меня в хедлайнеры мероприятий, зато душевное удовлетворение от выпуска 12-дюймовой пластмасски будет получено на 100%.

Ну и традиционно - ваши слова-обращение к посетителям вашей вечеринки 2 октября в Пропаганде ;)
Друзья , приготовьте листочки со словами Hey, play a song with words!

Brett Johnson (Classic Music Company, Dallas)

Tweet

Bumping House

Имя Бретта Джонсона известно любому, кто в нулевых с трепетом сердца наблюдал за обратным отсчётом двенадцатидюймовых релизов компании Дерека Картера и Люка Соломона Classic Music Company (первая пластинка была выпущена под номером CMC100, последняя — CMC00). Выпущенная в 2002 его пластинка Bounce! («Отскок!» CMC47) довольно точно отражает суть и настроение той хаус-музыки, а заодно и основные черты стиля самого Джонсона. Выверенный, плотный, отлично спродюсированный грув, на котором покачиваются психоделические звучки и очень часто — странные, безумные, лунатические spoken words.

Бретт родился в центре огромного города Даллас в штате Техас, США. Его музыкальное развитие вполне подпадает под устоявшееся клише: мама с огромной фонотекой и любовью к «Крафтверку», пластинка Musique Non-Stop, купленная в 10 лет, лучший друг в 12, увлёкшийся диджеингом, и драм-машина, подаренная другим товарищем в 19. От рэпа и хип-хопа через turntablism к хаусу и техно. Он был полностью захвачен нью-йоркской тусовкой: MAW, Todd Terry, Kerry Chandler, но как только услышал более эмоциональный, игривый чикагский звук, по уши влюбился в него. Сам Бретт говорит, что это произошло скорее всего потому, что сам он является довольно бесхитростным человеком.



В это время он прочёл в одном интервью Дерика Картера, что тот, когда делает музыку, думает о том, как бы поднять свою планку ещё выше. Это заставляет Джонсона всерьёз задуматься о том, что и для чего нужно делать. Одно было ясно — человеческая природа позволяет достигать практически любых целей, которые по-настоящему ставятся. Значит, дело за малым. И в 98 Бретт в содружестве с Демаркусом Льюисом создаёт в Сан-Франциско Aesoteric records, на котором выходят не только первые опусы самого Джонсона, но и дебюты таких не последних в индустрии товарищей, как Iz & Diz, Hakan Lidbo, JT Donaldson и Lance DeSardi. C Ленсом Бретт уже в десятых годах нашего века создаёт лейбл Bang The Box, так что, история и не думает заканчиваться.



С тех пор Бретту приходится в равной мере уделять внимание как диджеингу, так и продюсированию. Это бывает непросто, но он выработал несколько принципов, которыми с радостью делится с нами. Первое. Это доступно каждому. Даже если вначале кажется, что вы никогда не сможете создать что-нибудь, хоть сколько-нибудь напоминающее ту музыку, которую вы любите, знайте, любые значительные вещи требуют значительного времени. Если вы усердно трудитесь, выискиваете всю доступную информацию о том, что вас действительно интересует, вы поразитесь, как быстро вы будете расти. Не придумывайте "лёгкие пути". Идите прямым путём - Вселенная подстроит всё наилучшим образом. Но нужно "платить членские взносы". И последнее. Помните о наличии высшего источника (можете называть его как угодно), откуда приходит вдохновение. Очень важно научиться подключаться к нему, понимать его и "спускать вниз" (сочинять, из-обретать) ту информацию, что вам передаётся оттуда. Джон Колтрейн как-то сказал: «Творчество — как автобус. Если вы не сели в него, когда он проезжал мимо, то он уедет без вас».

Понятно, что с такой методологией Бретт Джонсон достигает всё более впечатляющих результатов на своём поприще. Его звук становится всё более отточенным и при этом живым, гармоничным. Bumping house (bump можно перевести как «шишка») - был бы хорошим шутливым определением стиля Бретта, если бы испанские подростки, любители современного хардкора, не летимировали бы это словосочетание. После закрытия Aesoteric и Classic Бретт успешно сотрудничает и с главным офисом европейского текхауса — Get Physical, и с детройтско-берлинским хипстерским лейблом Visionquest, который уже даже и не просто лейбл, а вообще какой-то арт-проект. Музыка Джонсона в этот проект вписывается идеально. Она стала более атмосферной, размеренной, разумеется несколько более медленной и гораздо более задумчивой, если не сказать меланхоличной (а порой даже пугающей — фирменный «лунатизм» тоже трансформировался и расцвёл пышным цветом). От Джонсона-диджя в равной степени получают удовольствие и натренированный меломан-энциклопедист (кем хипстер должен быть по определению), и анонимный юный любитель энергичного вайба на танцполе (кем хипстер является по факту). А чтобы в полной мере оценить широту музыкальных приёмов героя очередного четверга Санчеса, предлагаем сравнить два микстейпа, выпущенных не так давно: Classic Through The Eyes of Severino (где треки Бретта завершают музыкальный отчёт хозяина хипстерского лейбла Horse Meat Disco Северино Панцетты) и Full Body Workout #12, смиксованный самим Джонсоном для Get Physical.

Квадратиш. Практиш. Гут.

Tweet

Лейбл Moodmusic занимает ключевую позицию в берлинском мейнстримовом текхаусе. Основанный, что примечательно, в финском городке Турку в 1996 Карлом Sasse Линдбладом, он изначально позиционировал свою музыкальную территорию “между Детройтом и Чикаго” и уже в 2003 перемещается в Берлин. Moodmusic издаёт у себя всех, кто в данный момент являет собой смысл и суть текхаус-сцены. Последовательно это были Henrik Schwarz, Nick Chacona, DJ T, Spirit Catcher, Filippo Moscatello, Dave DK и в последнее время Mario Basanov (разумеется, это самые громкие имена - каталог Moodmusic насчитывает уже более 200 позиций, среди которых, кстати, есть и микстейп старого друга четвергов Санчеса, участника комьюнити Housemusic.ru Лёни Белла).

И вот, в марте 2014 на Moodmusic records под номером 144 выходит пластинка Бенджамина Benny Грауера The Poem. Что означает одно: Грауер занял своё законное место под европейским музыкальным солнцем. Это, безусловно, очень важный шаг в карьере электронного артиста, и прямым следствием этого шага является и выступление Грауера на очередном четверге в Пропаганде.



Сам Бенни родом из швабского городка Тюбинген. Это самый сытый и спокойный юг Германии, граничащий со Швейцарией. Здесь находятся штаб-квартиры “Даймлера” и “Боша”, здесь сыто, спокойно и очень качественно. “Качество” - это лучшее слово, которое способно определить музыку Бенни. Это такое же мастерское владение технологией производства, гарантирующее безотказную работоспособность в любых условиях, какое характерно, что для немецких автомобилей, что для бытовой техники.

Грауер (дословно переводится “Серый” - но это реальная фамилия Бенджамина!) впевые попал в Берлин в конце 90-х - вместе со своей подругой они просто решили посмотреть столицу. Впечатление оказалось настолько вдохновляющим, что сразу после окончания школы он снова едет в Берлин, но уже не развлекаться, а учиться - он получает образование по специальности “Событийный маркетинг и управление” (у нас это называлось “Организация культмассовых мероприятий”). И возвращается в родной Тюбинген, где становится управляющим клубом Blauer Turm (“Синяя башня”), по сию пору являющимся образцом клубного бизнеса на юге Германии.

В это же время Бенни со своим другом Девидом Гомесом организует диджей-команду Los Pornos (мы бы в этом случае сказали: “не порно, но задорно”), в составе которой до сих пор заставляет “трясти помидорами” и отчаянно потеть на танцполе своих старых друзей и подружек. Но серьёзное отношение к музыке заставляет Бенни всё же покинуть спокойный и провинциальный Тюбинген и поселиться в модном и техновом Берлине. И музыка Грауэра — это настоящее выверенное немецкое техно. Безупречно работающее, с «зализанными» деталями, мощное, современное и образцово-мейнстримовое. Возможно, здесь недостаточно новаторства или безумия экспериментов, но зато здесь всё чётко выверенно, приглажено и безупречно функционально. Своё мастерство Грауер оттачивает не только как продюсер, но и как бизнесмен: он создал собственный лейбл Deep Circus, успешно выпускающий не только продукцию самого Бенни, но и, например, старого знакомого Пропаганды Алекса Флатнера или восходящую звезду из Лос-Анджелеса Lilith.



Deep Circus был создан в октябре 2010 (и Sasse, с которого мы начали этот рассказ, принимал посильное участие в продвижении и становлении этого лейбла). Направленность лейбла гораздо более прикладная, нежели того же Moodmusic, который может себе спокойно позволить “заплывать за буйки”. Но бизнес-расчёт Грауер сделал совершенно верный: гармоничный баланс между дипом и groovy хаусом, высокопрофессиональный мастеринг, стильный узнаваемый графический дизайн, обязательный виниловый прессинг - и вот, лейбл существует вполне успешно. А приглашённый для последнего релиза в качестве ремиксёра герой сезона Петар Дундов показывает всем, что Грауер своё дело знает!

Остаётся только прийти на его выступление в Пропаганду в ближайший четверг и от всей души пожелать: “Шире круг, глубже цирк!”

And.Id (Mobilee, Берлин) — One Global Love (и немного трубы)

Tweet

Андреас Димитриадис — пожалуй, самый характерный гость для очередной вечеринки Red Bull Music Academy в Пропаганде. Своей карьерой он обязан именно этому промо-образовательному проекту. Но, безусловно, возможности, предоставляемые «Ред Буллом», являлись лишь правильным обрамлением талантов и отношения к жизни харизматичного грека.

Андреас родился в самом крупном после Афин греческом городе Фессалоники (который в православной традиции называется Салониками — это родина наших Кирилла и Мефодия). Город сильно пострадал во время Второй Мировой и от сильных землетрясений, но нет худа без добра — массивные разрушения обеспечили интенсивную застройку города современной архитектурой. Что, конечно, не могло не сказаться на менталитете местных жителей, особенно подрастающих поколений.

А на менталитет самого Андреаса повлияла не только «застывшая музыка», но и самая настоящая музыка. Его отец, хотя и работал в страховом бизнесе, все порывы своей души посвящал музыке и только ей. Это выразилось и в просто гигантской коллекцией пластинок, которую Димитриадис-младший стал осознанно изучать с 10 лет, и в походах и поездках на все значимые доступные музыкальные мероприятия, и в присутствии дома различных музыкальных инструментов. Так что, наш герой с детства научился держать пальцы на клавишах, хотя никогда не получал специального музыкального образования.

Потом было всё, что должно быть в жизни любого музыкально одарённого подростка. Гаражные группы, дискотеки, музыка для любительских короткометражек друзей, сборники на кассетах. И тысячи часов, проведённых в главном музыкальном магазине города Playground. Результатом этого стало участие Димитриадиса в арт-проекте NON на местном фестивале Reworks в 2002. Так появился And.Id и его первый релиз на лейбле Thinner.

И на RBMA в Кейптаун в следующем, 2003, поехал уже не просто некто Андреас Димитриадис, а именно And.Id – состоявшийся музыкант, имеющий чёткое представление о том, что качество гораздо важнее количества, а найти свой собственный стиль гораздо важнее, чем найти комфортное место под солнцем. Сам Анд признаётся, что не испытывал особых надежд по поводу электронной школы-тусовки в Южной Африке, относился к этому как к неожиданно получившимся бесплатным каникулам. Но когда он попал туда, в его сознании случился настоящий переворот. Люди со всего мира, возможность взаимодействовать с ними, разговаривать, получать опыт других культур — это лучшее, что могло случиться в жизни начинающего музыканта. И And.Id воспользовался этим в полной мере.

Материал, созданный греком после посещения Кейптауна, заинтересовал лейбл Ware, а успешные публикации на этом лейбле, в свою очередь, заинтересовали RBMA, что позволило And.Id выступить на их площадке через год на фестивале Sonar в Барселоне. Ну а что такое выступление на «Сонаре», никому объяснять не нужно. Именно там Андреас знакомится с Аней Шнайдер, не только талантливым продюсером и музыкантом, но и успешной бизнес-леди, в чьём ведении находится флагман европейского тек-хауса лейбл mobilee. Так на свет появились великолепные пластинки One Is Not Enough и Sand On The Floor.



And.Id подключает к работе на mobilee своего давнего друга, ещё одного греческого вундеркинда GummiHz, с которым они записывают четвёртый официальный микс-тейп mobilee Back To Back. Но самое интересное в этом релизе, конечно, не только сам микс, но бонусный диск, на котором Андреас со своими друзьями-музыкантами, назвавшись And.Id & B.A.N.D., записали все самые яркие хиты лейбла в акустических джазовых версиях. Вот здесь, конечно, в полной мере сказалось богатое музыкальное детство Андреаса. Он всё чаще берёт в руки не только синтезатор, но и трубу, что сказывается на его треках не только напрямую, в виде живых проигрышей на инструментах, но и косвенно, в самом подходе к продюсированию тек-хауса.

Без всякого сомнения, в наше унифицированное время глобализации всё более важным становится сохранить своё местное своеобразие, которое и только которое может дать ту непередаваемую и неповторимую окраску современным технологиям создания музыки. Грекам, которые вообще всегда были близки к природе (вот уже чего Греции не занимать!), сохранить эту национальную своеобразность и умело перенести её на благодатную почву новых достижений удаётся просто превосходно. Вот только жить в Греции уже не получается.



Огромный талант And.Id требует его выступлений в самых разных городах по всему миру. Из родных Салоников ему необходимо делать три перелёта в одном направлении и столько же обратно. Это и ему тяжело физически, и промоутерам — накладно. Поэтому, хочешь не хочешь, а если ты успешный востребованный современный музыкант и продюсер — welcome to Berlin! Но Анд нисколько не расстраивается по этому поводу. Конечно, будь его воля, он продолжил бы жить на благословенных просторах Эллады (где он до сих пор интенсивно сотрудничает с большим количеством местных музыкантов, среди которых с недавних пор стал и сам Osunlade), но и жизнь в таком мегаполисе, как Берлин, тоже может принести немало вдохновения. Подтверждением этому служат релизы And.Id на таких обязательных для нынешнего тек-хауса лейблах, как Get Physical и 20/20 Vision с одной стороны, а с другой — тот факт, что Андреас дорос до собственного альбома Eternal Return. А это верный показатель, что музыка для Андреаса — не просто ремесло и средство к существованию, но действительно способ выразить что-то, что нельзя выразить иным способом.

Обязательно послушайте этот альбом, это совсем не только тек-хаус. И не джаз. Это выражение души современного человека, который остаётся живым и сентиментальным в сложном и жёстком мире. Это музыка и жизнь, в которой результат неотделим от инструмента. Где успех обязательно сопряжён не только с талантом, но и с доброжелательной поддержкой других людей. Именно за такую поддержку хочется в очередной раз поблагодарить RBMA и позвать всех в этот четверг на диджей-сет просто очень хорошего человека. Что, в общем-то, является одной из фишек Санчесовских четвергов.

Nathan Coles (Wiggle, London)

Tweet

Появление Натана Коулза на Санчесовских четвергах более чем естественно. Вечеринки Wiggle в Лондоне, как и четверги в Пропаганде, всегда были all about house. Разница же между этими вечеринками не только в возрасте — Wiggle существует уже 20 лет — но и в месте проведения. Коулз со своими друзьями Терри Фрэнсисом и Эдди Ричардсом всегда выбирали самые разные, неожиданные и зачастую нелегальные локации. Точь-в-точь как в фильме Party Monster.

Всё началось несколько раньше, чем в Wiggle. За пару лет до этого Натан, уже почувствовавший вкус к эйсид-хаусу благодаря пиратским радиостанциям Стива Джексона и Пита Тонга, решает наконец организовать свою первую вечеринку, благо с вертушками и микшером он уже был знаком во времена увлечения фанком семидесятых и брейк-дансом (правда, сам Натан брейк не танцевал, потому что очень боялся испортить свой новый модный прикид и налаченную причёску — о чём теперь вспоминает с добрым смехом). Вечеринка эта проходила в подвале огромного заброшенного дома викторианской эпохи, и играть диджеем на неё Натан пригласил Терри — их девушки были подружками. Вечеринка удалась.

Следующую party Натан устраивает в фотостудии и букирует на неё Mr C – тогда уже авторитета в underground музыке Лондона, фронтмена великой и ужасной группы The Shamen. Об этой ночи Mr C до сих пор вспоминает как об одной из лучших в своей жизни, не говоря уж о нашем герое. Конечно, такое нужно было продолжать, так появились вечеринки Release. Рейв-индустрия тогда была не развита совсем, и подобные вечеринки могли проходить только в огромных заброшенных пространствах — складах, мясокомбинатах или в первых лофтах, заброшенных заводских помещениях, преобразованных в фотостудии.

Неотъемлемой частью таких вечеринок было общение с полицейским нарядом, который патрулировал заброшенные помещения. Этим всегда занимался Натан, доброжелательно и спокойно рассказывал, что всего лишь частная вечеринка, а не какой-нибудь там сектантский вертеп. Полицейские таким объяснением вполне удовлетворялись и оставляли ребят в покое. Видимо, вид развлекающейся цветущей молодёжи вместо ожидаемых мрачных порочных бандитских морд действовал на полицейских как глоток свежего воздуха. Вскоре уже все стражи правопорядка выучили лицо Натана, и претензий стало ещё меньше (а посетителей больше).

Потом Mr C стал сильно занят с The Shaman'ом, и Натан, поделав какое-то время вечеринки Heart & Soul, объединяется с Терри и Эдди и организует Wiggle. У них был очень показательный старт. Первая вечеринка должна была проходить в пентхаусе, который отменился буквально за сутки до мероприятия. И оказалось, что к лучшему, потому что никто из ребят не учёл, что в это время в Лондоне проходил традиционный марафон, и никто всё равно не смог бы добраться до Tower Bridge, потому что все дороги в округе были перекрыты. Так что Натану в течение 24 часов пришлось найти какую-то стоянку брошенных автомобилей, вывезти их все оттуда и привезти всё необходимое для тусы. Фуф! Успели вовремя, и, как оказалось, старались не зря.

Вообще, владельцы помещений, в которых ребята устраивали свои мероприятия, обычно довольно благосклонно относились к тому, чтобы предоставить свои простаивающие помещения. Главная причина этого, конечно, была в том, что Натану сотоварищи всегда удавалось зазвать целую толпу народа, и эти люди пили, «как рыбы» (как говорят в Великобритании). В выигрыше оказывались все, а владельцы других пустующих помещений вырабатывали лояльность к этим весёлым и энергичным парням. Так что, когда у Натана спрашивают, как мог бы называться новый музыкальный стиль, он говорит, что ему нравится pubstep – действительно, его рейвы были следующим шагом в клубной культуре после традиционных английских пабов.

Понятно, при таком положении дел Натан и сам скоро встаёт за вертушки, чтобы уже не расставаться с ними никогда. Ему только перевалило за 20, на его вечеринках уже играли и Моби, и Адамски (в то время, конечно, не известные никому за пределами Лондона), и он мечтал об этом многие годы. Случилось это уже во времена таких лейблов как Nervous, Strictly Rhythm и Difinitive. Его примерами для подражания были Charles Webster, Roy Davis Junior и Prince. Ну и естественным продолжением диджеинга стало продюсирование собственных треков и организация собственных лейблов — одноимённого Wiggle и Is This Music.



Но деятельность Натана Коулза как продюсера можно и нужно связывать с такими всемирно известными лейблами как Eukahouse и Plastic City. Кроме того, необходимо упомянуть и лейбл одного из самых авторитетных клубов Fabric, компиляции которого являются витриной современного положения дел в клубной индустрии. Так вот, Fabric посвятил два своих релиза вечеринкам Wiggle – один в 2006, а второй должен выйти этой осенью, и Натан сейчас вплотную занимается его подготовкой, ведь эта компиляция посвящается 20-летию его самого успешного детища, во что сам Натан верит с трудом. На праздничной вечеринке, посвящённой юбилею, хедлайнером выступал Bushwaka. И если говорить непосредственно о музыкальной составляющей, то хаус именно от этого артиста наиболее близок к тому, что делает и играет сам Натан.

Вообще, если пытаться выявить главную отличительную черту творческого кредо Коулза, как промоутера, диджея или продюсера, то это, наверное будет девиз «Без заморочек!» Творчество Натана — это самый настоящий pubstep, музыка для безудержного веселья огромной толпой, обильных возлияний, ни к чему не обязывающих знакомств. Это очень функциональная музыка, отлично справляющаяся со своими задачами. Так, Натаном под разными псевдонимами (Get Fucked, The Mashup Headz, The Delinquents etc) было выпущено более 150 релизов — мы явно имеем дело с небольшой фабрикой хорошего танцевального настроения. Сам же Натан главным условием своего успеха считает постоянство. Хаус, и ничего кроме хауса — вот его девиз, и девиз Wiggle.

ЭФФЕкт хауса Marco Effe (Cocoon, Italy-Berlin)

Tweet

Если человек решил посвятить себя техно-музыке, то жить ему в Берлине — к гадалке не ходи. Но, с другой стороны, техно и приобретает всё новые грани звучания именно благодаря тому, что люди с самыми разными национальными характерами осваивают техно-Мекку. Марко Эффе, очередной герой Санчесовских четвергов, true итальянец, и музыка, которую он производит, насквозь итальянская. И это, конечно, любопытное сочетание. Оставаясь техно-музыкой по форме, по своему наполнению и смыслу — это чистый итальянский жизнерадостный (порой, скажем прямо, до истерики) хаус. Другими словами, у Марко получается такой очень крепкий танцпольный мейнстрим. Никаких задних мыслей, никакого андеграунда, только танцы, только позитив.

Марко невероятно продуктивный, при этом его продукция практически всегда находит себе место на самых востребованных профильных лейблах. Всё началось с пластинки Wet June EP, появившейся всего через год после того, как Эффе стал делать музыку (тогда ещё в своём родном Ливорно в Тоскане), в октябре 2008. Выпустил эту пластинку тогда только появившийся лейбл SK Supreme records, специализирующийся на поддержке новых артистов, избравших своим творческим кредо минимализм. Потом было знакомство с Грегором Трешером и его лейблом Break Now Soil, что привело к появлению пластинки Malaysia/Muar EP, бессчётное раз сыгранной в том году Ричи Хоутином. 2010 год ознаменовался сотрудничеством Эффе с двумя важными компаниями. Немецкий Cécille выпускает свой итальянский сборник, и первым и самым достойным треком на этой компиляции идёт конечно же трек нашего героя — Janet. Ну а лейбл небезызвестного Дабфайра Sci+Tec выпускает мощный extended play Marco Effe “From Kalida To Hyden”, окончательно доказавший, что техно настигло и Италию и что итальянцы умеют делать не только отборный easy listening.

Кстати, в Ливорно Эффе был такой не один, и «итальянский техно-ренессанс» связывают и ещё с двумя именами: Иларио Аликанте и Романо Альфиери. Всех трёх продюсеров отличает характерное смешение берлинского и детройтского грува, проложившего им дорогу на все главные танцплощадки современности. Любопытно, что ещё во времена того, настоящего, Ренессанса, Ливорно считался «идеальным городом» - действительно, его местоположению можно только позавидовать. Неудивительно, что таланты здесь появляются гроздьями.



Пластинка From Kalida to Hyden содержит два очень разных, почти противоположных, трека, которые, тем не менее, объединены стилистическим единством. Вот что говорит о них сам Марко: «Оба трека развиваются и эволюционируют посредством синтезаторных лупов, в то время как басовая линия остаётся неизменной. Это одна из «фишек» моего продакшна, и я думаю, это интересный способ добиться гармонии в техно». Кстати, такой же бас можно наблюдать и в уже упомянутой Janet, и в других треках Эффе. «Hyden – это отличная бомба на танцполе, с элементами техно и электро, этот трек прекрасно работает на больших фестивалях и в огромных клубах. Kalida – более неровная и может играться в любое время, потому что содержит в своём груве все аспекты звучности и хорошо работает в сердце диджей-сета», - продолжает Марко рассказ об одной из своих самых успешных пластинок.

Наконец, появление трека Jellies Eels на сборнике Dots & Pearls 2 авторитетнейшего лейбла Cocoon окончательно прописало Марко в Берлине. Вот уже несколько лет он живёт здесь, и признаётся, что жизнь в Берлине — это больше чем просто жизнь в европейской столице. Жизнь в размеренной и очень «природной» Италии всё время подталкивала Эффе к необходимости искать вдохновения и настроения для техно-музыки. В Берлине же недостатка в таком настроении абсолютно нет. Ну и конечно, чисто прагматическая причина: такой концентрации, как в Берлине, музыкантов, продюсеров, агентов и промоутеров, наверное, больше нигде в Европе нет. Не говоря уж о том, что искусство, и в первую очередь современное искусство, здесь окружает тебя буквально со всех сторон. Так и складывается берлинская жизнь итальянца — днём магазины (а заодно и место встреч и завязывания нужных контактов) Space Hall, Hardwax и Oye Records; а ночью, разумеется, клубы — Panorama bar, Watergate и Club der Visionaere.

При этом музыкальные пристрастия Эффе далеко не ограничиваются техно и тек-хаусом. Например, он является большим поклонником Four Tet/Burial и не пропускает ни одной его пластинки. Конечно, пластинки. Марко, как и большинство его соратников, всё так же трепетно относится к винилу, считая его материальным выражением музыки, что, однако, не мешает ему пользоваться «Трактором» «во время путешествий и по причинам удобства».

И всё же, Марко — больше диджей, чем продюсер. По крайней мере, из двух возможностей — возможности выразить своё настроение в звуке и получить немедленный отклик публики, обменяться с ней энергией — Эффе, хоть и с колебаниями, но выбирает второе. Куда же итальянцы без общения! Эффе очень любит слушать, как его треки звучат в сетах других диджеев, иногда это открывает какие-то новые стороны в его собственном подходе к музыке, хотя он и признаёт, что смысл не в том, кем трек сделан, а насколько правильно он был использован для создания нужного настроения на танцполе и правильного развития энергетической волны.



Подкрепляя представление об итальянцах как общительных людях, Марко уделяет большое внимание социальным сетям. Он сам регулярно обновляет информацию на своей странице в «Фейсбуке» и профессиональных сетях. «Главное, - говорит Марко, - не переходить границы, но социальные сети это самый удобный и быстрый способ обмениваться информацией со всеми, с кем нужно. Диджей обязан быть частью той аудитории, для которой он работает, поэтому его контакт теперь расширяется с танцпола до всей остальной жизни, освещаемой в сети».

Ну и напоследок Марко делится своими профессиональными секретами. «Делайте музыку для самих себя, пишите только то, что чувствуете — это самый верный способ совершенствоваться. Развитие музыки идёт от вдохновения артиста, который пытается найти новые способы выразить звуком свои чувства. Здесь нужно сначала схватить настроение извне, а потом уже не отвлекаться, пока не появится законченная форма». Что ж, идеальный совет от уроженца идеального города!

André Lodemann (Best Works, Berlin)

Tweet

Любовь André Lodemann'а к хаус-музыке началась с того же, с чего Четверги Санчеса в Пропаганде: Mateo & Matos, François Kevorkian, Glasgow Underground и Paperecordings. До этого Андре уже играл года три, в основном транс — тогда, в середине 90-х транс для всех был просто окном в новую реальность, в новый мир электронной музыки, и трансом тогда называлось всё: от экспериментов Aphex Twin до эмбиента Biosphere. Но к моменту открытия Пропаганды, а уж тем более, к запуску четвергов Санчеса, хаус-музыка в Европе окончательно заняла свою нишу, став практически сразу дип-хаусом, а чуть позже развившись до тек-хауса.

Lodemann родился и провёл своё отрочество в маленьком городке ГДР на границе с Польшей. Там же вырос и его друг и впоследствии партнёр по лейблу Daniel Best. Приёмники в ГДР ловили западногерманские станции, и школьные годы чудесные Андре и Даниэля прошли в записи магнитофонных сборников из хитов «новой волны» и в отчаянном обмене этими сборниками с другими меломанами. После падения Берлинской стены амбициозный Lodemann переезжает в Берлин, где находит работу в социальной службе по воспитанию трудных подростков.

Андре любил эту работу всей душой, и именно она подтолкнула его к тому, чтобы выражать, рефлексировать свои порой очень непростые чувства от общения с хулиганами в музыке. Так что, работа продюсера всегда шла рука об руку с работой диджея в жизни Lodemann'а и долгое время была всего лишь хобби. И только когда дело подошло уже к сольному альбому, Daniel Best уговаривает André бросить дневную работу и полностью переключиться на ночную. Случилось это уже в начале десятых.



André Lodemann умудряется всё это время оставаться «бриллиантом для своих». Он не рвётся в Beatport, он упорно не желает становиться «звездой», но при этом современная европейская хаус-музыка без него немыслима. И уж тем более насквозь пропитанных техно Берлин без мягкого, шёлкового но упругого и многозначительного дип-хауса Лодеманна не мог бы похвастаться своей душевностью и человеколюбием.

André на удивление просто относится к процессу создания своих треков. Он не стесняется говорить, что в основе всегда лежит долгое «верчение» какого-нибудь эффекта, звука или паттерна. А потом наступает такой момент, когда этот элемент начинает «вертеться» уже сам, вызывая собой Музыку, которую нужно просто успеть запечатлеть. А потом — только успевай из получающихся фрагментов создавать свой собственный калейдоскоп. Ну да, на словах-то оно всегда легко получается.

Lodemann счастливо сочетает в себе интеллигентность и джаз-образованность, присущие музыкальным новациям Крюдера/Дорфмайстера или Sonar Kollektiv, и техно-танцевальность, которую мы столь ценим у Джимпстера. Всё начиналось с ремиксов для таких важных для европейской сцены артистов, как Rodney Hunter (G-Stone) и [re-jazz] (INFRACom!), позже к ним подключились Tracey Thorn, Phonique и Omar – персонажи настолько же разнообразные, насколько не нуждающиеся в представлении. Ну а когда пошла собственная продукция типа The Light и Where Are You Now?, Лодеманна признали во всём электронном мире.

В музыкальном подходе Лодеманна легко угадывается влияние и Masters At Work, и Kerry Chandler'а, и I:Cube, но глядя на него в первую очередь вспоминаешь Хенрика Шварца, ставшего в середине двухтысячных вмиг выразителем всего новаторского и интересного в хаус-музыке. И дело, конечно, не только в похожих кепках и сексапильной щетине. И тому, и другому удаётся очень правильно использовать даб-приёмы в танцевальной музыке, из-за чего она становится совсем мягкой, глубокой, затягивающей как густой кальянный дым. Синкопические сбивки, гипнотизирующие синтезаторные пады, уносящие вдаль фортепианные рулады — всё это воздействует и на душу, и на тело.

Всё это поднимает дип-хаус на спиритическую... глубину. В мае 2012 Лодеманн выпустил полноценный альбом Fragments (и впридачу к нему сборник лучших своих ремиксов), и этот релиз позволил окончательно идеологически размежеваться хаус-лейблу Best Works от мультипланового Sonаr Kollektiv. Отрадно, что шестнадцатый день рождения легендарных Четвергов Санчеса в Пропаганде отмечается выступлением такого тонкого и глубокого артиста. Снимаем кепки!

Дети солнца - David Alvarado (Ovum, Plastic City, Nrk, LA)

Tweet

Девид Альварадо является одной из главных экспортных статей американской техно-музыки. Плоть от плоти Лос-Анджелеса, он одинаково успешно выпускает альбомы что на нью-йоркском Strictly Rhythm, что на бристольском Nrk, что на берлинском Plastic City. Причина этого очевидна — талант, работоспособность, правильные связи и старт во времена, когда всё действительно только начиналось.

Лос-Анджелес всегда был городом довольно разобщённым. Англо-саксы жили сами по себе, латиносы — сами по себе. Было лишь единственное место, где этому различию не придавалось никакого значения. Это были афтепати Family Groove в клубе Shark в центре города. Примечательно, что в конце 70-х — начале 80-х тон в модных вечеринках задавала именно латинская тусовка. Tony Morales, Tef, Beej собирали самую прогрессивную тусовку в Latin Kids и Circus Disco, а чуть позже — на легендарных афтепати (опять!) Candelabra в кафе «Гонконг». Там-то впервые и попробовал себя как ди-джей 16-летний Альварадо.

Любовь к афтепати сохранилась у Девида до сих пор. Он считает, что ангарные рейвы не позволяют в полной мере понять, кто есть кто, а клубы, напротив, провоцируют многих на вхождение в «образ». И только на специальных мероприятиях, за канделябрами, люди становятся сами собой и позволяют настоящему семейному груву захватить себя и унести в безудержное и беспамятное веселье.



Вечеринки Family Groove стали практически в прямом смысле семьёй для Альварадо. Здесь он познакомился со всеми более или менее значащими людьми в южно-калифорнийской тусовке. Эти же постоянные вечеринки позволили ему и его друзьям распродать мобильный комплект ди-джейского и звукового оборудования и начать собирать собственную студию. С тех пор жизнь в студии, постоянные игры с самыми разными инструментами и примочками составляют неотъемлемую часть существования лос-анджелесца.

Эти студийные забавы довольно скоро нашли свой отпечаток на виниле... А теперь представьте ситуацию. Вы заходите в музыкальный магазин и встречаете там Моби, Джона Аквавиву и Ричи Хоутина, которые приехали для того чтобы принять участие в одном рейве. Сейчас такое — из области научной фантастики. В 1993 — в порядке вещей. Девид воспользовался ситуацией и вручил всем троим свою свеженапечатанную пластинку с пожеланиями творческих успехов. Заинтересовались все. Моби сказал: «Автор, шли ещё», а вот Аквавива сообщил, что они вместе с Ричи как раз открывают новый лейбл, и предлагают Альварадо издать свою музыку у них, и вообще влиться в их семью.

Так Девид стал частым гостем в Канаде, а поклонники техно-музыки получили Definitive Records и ставшую сейчас уже бесспорной классикой пластинку Las Americas Альварадо. И уже эти связи помогли Девиду познакомиться с King Britt, Josh Wink и Matt Brookman, что привело к его долгому и плодотворному сотрудничеству с Ovum Records, продолжающемуся и по сей день. Вот так небольшой разговор в музыкальном магазине обернулся двумя миллионами миль путешествий, хорошим бизнесом и крепкой дружбой. Не говоря уж о той музыке, которую Девид производил всё увереннее и увереннее, в том числе, и на собственном лейбле Bomb.



Основная идея Bomb – это запечатлеть то, что происходит на площадках в других городах, но недоступно в LA. Поэтому на лейбле Альварадо записываются такие люди, как Дерик Картер, Крис Назука, Кенет Грэм или Эдди Амадор, представляя голоса Чикаго, Сан-Франциско, Нью-Йорка или Детройта. Девиду очень нравится открывать — клубы, лейблы, студии, поэтому самым большим удовольствием для него является открывать новые имена, и он очень горд, что первые релизы многих артистов вышли именно на его лейбле.

Что, однако, не мешает ему самому выпускаться на всех крупнейших лейблах соответствующей спецификации и выступать во всех значимых клубах мира. Причём, сам Девид признаёт, что в его работах не стоит искать совершенства — он называет самого себя некомпетентным и ghetto. Зато что точно есть в музыке Альварадо — это понимание того, зачем он это делает. Девид признаётся, что никогда не заставит себя сидеть в студии просто для того, чтобы наштамповать очередной «колбасы». Он целиком зависит от тем, и пока соответствующей темы не появится, он даже и не думает браться за компьютер. Раньше он мог быть увлечён какой-нибудь новой примочкой, идеей нестандартно применить её, разобрать принцип её работы. Но теперь — источники вдохновения это какие-нибудь слова, фразы, а иногда даже просто знаки препинания.

Альварадо считает, что современному музыканту и диджею очень легко угодить в ловушку лени собственных освоенных приёмов. А значит всегда нужно быть немного смущённым, немного голодным. Искать новые приёмы и новые ответы на вопрос «зачем?» Добавим от себя, что принцип этот справедлив вообще для всех творческих профессий. А ведь любая профессия должна быть творческой?

Оставаясь несомненным поклонником винила, Девид был одним из первых бета-тестеров Final Scratch (он особо отмечает: «Без Трактора!»). Возможность сыграть на дискотеке любой трек из своей фонотеки вдохновила и обрадовала Девида. Но Альварадо с сожалением должен признать, что 95% использующих лэптоп в своей работе, используют лишь 1% возможностей программы. Причина всё та же — обыкновенная лень. И в очередной раз мы приходим к простой мысли: смысл не в инструменте, а в исполнителе. Технологии, которые способны сделать нашу жизнь и наши творческие проявления разнообразнее, в основном делают нас проще и ленивее.

Музыка Девида Альварадо однозначно ассоциируется с тёмным ангаром. Это музыка настоящего underground’а. Сам музыкант подтверждает, что именно так он и представляет себе пространство своего творчества. И в этой иронии есть глубокий смысл: только настоящие дети солнца способны создавать новую жизнь в тёмном искусственном помещении, воспевая в жёстких секвенцизированных звуках всё многообразие и гармоничность жизни. И такой тёмный солнечный гимн — лучший подарок на 17-летие Пропаганды в четверг.

Четверги Санчеса и Cesar Martinez (CMYK, Spain)

Tweet

Цезарь Мартинес Фернандес родился в южной Андалусии, в городке Кадис. Увлёкшись электронной музыкой в 14 лет, уже через два года, в 2001, Цезарь выступает на своих первых вечеринках, играя весёлый брейкбит. Ещё через пару лет переехав в Мадрид, Мартинес открывает для себя упругий мир d’n’b, совершенствуя свои навыки в продюсировании музыки. Однако к концу нулевых талантливого андалузца начинает серьёзно привлекать минималистичное и более взрослое техно-звучание, и после того как в 2012 на легендарной Soma records выходит его ремикс на Alex Under, перед Мартинесом открывается мир новых возможностей и музыкальных перспектив. И если на лейбле Алекса CMYK Цезарь выпускает мейнстримовое минимал и тек-хаус, то на других, более экспериментальных лейблах (таких как Pornographic, Eat More Beef или Amazing) он вовсю заигрывает с более тёмным и жёстким звучанием. Для амбициозного Мартинеса предельно важно полностью контролировать генерируемые звуковые ландшафты, и одновременное использование большого количества миди-контроллеров во время live-выступлений решает эту задачу на 100%. Испанское техно на Четверге Санчеса (тоже испанца, если кто не знает) — это настоящий подарок для тех пропагандовцев, кто особо ценит звучание ежемесячных совместных бэк-ту-бэков Санчеса и Кубикова.

В преддверии этого многообещающего концерта мы задали Цезарю Мартинесу несколько вопросов:
- Привет, Цезарь! В последние годы ты сделал огромный шаг от брейкбита и драм-н-бейса к техно музыке. Что этот шаг значит для тебя?
- Привет! Действительно, до 2008 года мои интересы и познания вращались вокруг драм-н-бейсовой сцены. Но потом я стал искать для себя новый звук, и друзья дали мне послушать альбом Alex Under “Dispositivos De Mi Granja”. И я влюбился в минимал-техно, что и позволило сделать мне этот серьёзный шаг. Для меня это даже больше, чем просто эволюция. Однако я до сих пор люблю d'n'b и иногда сильно скучаю по нему.
- С какими картинками у тебя ассоциируются брейкбит и техно соответственно?
- Ммм... Синестезия представляется мне довольно интересной штукой, но я не смогу назвать никаких картинок! Я использую свои визуальные чувства больше для себя самого, чем для ритмических звуков...
- Как бы ты описал свои нынешние музыкальные интересы? Или вообще жизненные интересы?
- Мои интересы вращаются вокруг мелодичного техно, минимала, тек-хауса, хауса, драм-н-бейса, фанка, джаза, свинга... Что мне действительно нравится делать, так это смешивать все эти влияния и производить что-то совершенно отличное от того, что я уже слышал. Главное, чтобы это действительно хорошо звучало для меня! Что касается моей личной жизни, я очень люблю проводить время со своей семьёй, друзьями, со своей собакой, люблю пляжи, вообще свою страну, люблю путешествовать и слушать хорошую музыку. Но как вы понимаете, всё равно больше всего времени я провожу в своей студии.

- Что ты знаешь о России, Москве, московской клубной сцене?
- Главное, что я могу сказать о России — это великий народ с великой историей. Я буду впервые у вас и очень надеюсь получше познакомиться с вашей культурой. О Москве пока я знаю только то, что там есть Красная площадь и невероятные станции метро. И да, я слежу за несколькими русскими музыкантами, такими как Chris Su, Enei, Subwave, Implex, Paul B, Tripmastaz...
- Смотрел Олимпиаду? Как она тебе?
- Конечно, все мы смотрели Олимпиаду! Пару состязаний по сноуборду и хоккейный матч между канадцами и американцами, но, вообще, я не очень люблю смотрю телевизор.
- Что тебе больше всего нравится и не нравится в современной испанской клубной культуре?
- Я думаю, что в Испании очень много хороших артистов с огромным потенциалом, это мне очень нравится. А вот не нравится, что необходимо делать слишком много движений для установления контактов, маркетинга, а это всегда оставляет в стороне самое главное — музыку.
- Какие твои самые любимые места днём и ночью?
- Ночью — Loft Club в Барселоне, а днём — клуб под названием Goa в Мадриде.
- О чём ты мечтаешь, и что уже из твоих желаний исполнилось?
- Я думаю, что тот факт, что я сейчас работаю на CMYK и есть главная моё исполнившееся желание. А мечта, которая продолжает меня преследовать — это оборудовать ещё более профессиональную студию для работы.
- Что русские клабберы должны знать о Цезаре Мартинесе?
- Что ж, 13 марта я буду играть live set в Пропаганде, и у меня есть жгучее желание этого выступления! Пользуясь случаем, я хотел бы поблагодарить всех читателей этого блога и команду Пропаганды…. Hasta pronto Russia!

Дум Дум — Doomwork (Cocoon Records, Italy)

Tweet

Отношение к жизни и к музыке итальянского дуэта Doomwork (можно перевести как «бесполезная работа») лучше всего иллюстрируется их отношением к выбору названия для своей команды. Его можно выразить словами: «А что? Прикольно!» Вообще, ролевая модель Алессандро и Клаудио покажется более чем привлекательной для многих: занимаясь музыкой играючи, подражая в своё время разным стилям и направлениям, они без труда достигали впечатляющих результатов. Что естественным образом привело к появлению их собственного вполне узнаваемого и любимого звучания. Есть в этом успехе изрядная составляющая такой чисто итальянской бесшабашности и лёгкости. Хотя и нам она бывает присуща вполне.

А ещё итальянцев и русских объединяет слово «странно». На обоих языках оно звучит одинаково (хотя этимология у них разная). И это слово в полной мере относится к музыке Doomwork. Чуждые условностям, Алекс и Клаудио (кстати, дружащие друг с другом с 6 лет!) всегда интересовались странной музыкой. Так что, довольно быстро переключившись с локальной итальянской музыкальной сцены на исследование тёмной стороны электроники, они изучили досконально творческое наследие Хуана Аткинса, Джефа Миллза и Дерика Мея. А после того, как в студии были с лёгкостью повторены лучшие приёмы Детройта, думворкеры заново открывают для себя особенности продакшна для стадионов: Chemical Brothers, Fatboy Slim и конечно The Prodigy позволяют им переосмыслить и применить в своих опусах такие понятия как big beat и synth rock.

Уроки были усвоены правильно: их трек Jazzy Stuff два месяца возглавлял главный чарт Beatport, став одним из самых продаваемых треков в 2009 году. В 2010 Doomwork получает Beatport Award в номинации The best deep house track за боевик Lost In Memory. Но для талантливых итальянцев это отнюдь не было высшей похвалой: гораздо больше воодушевления у них вызвало решение Dylan’а Hermelijm’а, более известного как 2000andOne, издать их трек Andromeda, да ещё и со своим ремиксом на своём легендарном голландском техно-лейбле 100%PURE. Трек, конечно, же попадает в эфир Essential Mix Пита Тонга, а после выходит на его же компиляции Wonderland.



Теперь Doomwork совершенно спокойно стоит в одном ряду с такими именами как Agoria, Ricardo Villalobos, Sven Väth и Steve Bug. На Баговском Audiomatique выходит дебютный альбом закадычных друзей — Club Abduction, а публикация на Cocoon’овском сборнике L до сих пор признаётся ребятами как одно из лучших своих достижений. Понятно, что и двери ведущих мировых «правильных» танцевальных клубов — токийского Air, барселонского Elrow 14, флорентийского Tenax) – стали открыты всегда для выступлений Doomwork. Ну и конечно они обзавелись собственным лейблом, назвали его Retouch (что неспроста перекликается с названием Аудиослейвовского лейбла Rekid – у ребят действительно много общего).



Чтобы было наиболее понятно, что ожидает нас в очередной четверг у Санчеса, предлагаем прослушать три трека. Это работа самих Doomwork - Isla, трек одного из наиболее интересных и многообещающих диджеев «нового» текхауса Петара Дундова “Distant Shores” и наконец ремикс, который по утверждению самих итальянцев неизменно встряхивал танцпол в 2013 году — Crash Course in Science “Flying Turns (Villalobos Mac Hawking remix)”. Как видите, всё довольно минималистично, энергично и по делу. Если же вы хотите познакомиться с Алессандро и Клаудио поближе, то не стесняйтесь, они всех зовут к себе в Рим. Но начать, конечно, лучше всего с Пропаганды.



Амбиции же Doomwork выражаются довольно просто: «Мы хотели бы быть уважаемыми артистами с узнаваемым звуком и крутым live show. Наша цель — быть эталоном в мире современной музыки, и только это сможет дать нам полное удовлетворение». Похоже, что многое из этого плана уже реализовано, а значит, в настоящий момент планка поднята ещё выше. А Пропаганда любит перфекционистов. Особенно по четвергам.

Нажми на кнопку, получишь результат. Skinnerbox (Bar 25, Berlin)

Tweet

Ящик Скиннера — прямое продолжение опытов Павлова с его отзывчивой собачкой. Только если Павлов просто заставлял собаку выделять слюну от включённой лампочки, Скиннер уже был куда более изобретателен и изощрён. Его ящик — это очень тесный ящик, в который помещают, как правило, крысу. Ей там не то что деваться некуда, ей там даже не развернуться. Перед ней есть кнопка и дырка, в которую автомат выдаёт порцию еды. Разумеется, не просто так, а только после того, как животное нажмёт кнопку, а с развитием эксперимента — нажмёт кнопку несколько раз или с определённым интервалом времени. Смысл всего этого довольно простой — выдрессировать крысу нажимать кнопку так, как заблагорассудится экспериментатору. Всё это называется «наука бихевиоризм» (и ей, кстати, вовсю пользуются создатели компьютерных игр, заставляя своих подопечных нажимать кнопки даже в том случае, когда они от этого не получают ровным счётом никакого удовольствия).

Идея, которую вкладывали живущие в Берлине еврей Ифта Габбай и немец Олаф Хильгенфельд в название своей группы Skinnerbox, в общем, очевидна: «давайте будем тыкать кнопки, глядишь, в дырку что-нибудь и свалится». К вящему удовольствию старика Скиннера идея действительно работает, и в дырке ящика музыканты обнаруживают довольно необычный и вполне востребованный в современных клубах продукт. Когда немецкие музыканты-теоретики (а с наступлением техно-эры такое стало вполне возможно) рассуждают о будущем техно, то музыкальные опыты и камлания Skinnerbox отлично иллюстрируют эти рассуждения. Кстати, и самим парням с минимугом тоже свойственно некоторое теоретизирование — не так давно главным хитом их была песня Alphabet, где очень странная девушка Эрея Негро называла слова на каждую букву алфавита, которые по их мнению, наиболее характеризуют нашу эпоху. Отметим сразу, что закончилось всё словом zombies.

Музыка Skinnerbox подпадает сразу под кучу описаний: футуризм, лунатизм, фанкизм, дискотизм и неповторизм. Без сомнения, их музыка — милая, забавная, приятная и напористая одновременно. Самое прекрасное, что как только вы нашли для неё подходящее определение, она тут же куда-нибудь отсвингует, и вам придётся лишь хлопать глазами (а лучше в ладоши) и загадочно и смущённо улыбаться. На наиболее важным является тот факт, что Skinnerbox – группа живая. Во всех смыслах. И в том, что они всегда непредсказуемы, и могут, например, взять и на техно-вечеринке забацать специально подготовленный медленнейший сет, издевательски наплевав на душераздирающие вопли рейверов «давайте побыстреееее!!!» (и тут для них непревзойдённый кумир — Acid Pauli, который может в разгар своего сета с невозмутимым лицом прокрутить все 15 минут «Болеро» Равеля). И в том, что настоящее удовольствие от этой группы можно получить лишь на живом выступлении (хотя пластинки их регулярно появляются и на Bar 25, и на Bpitch Control, и на Doxa). Их концерты (перед которыми они принципиально не репетируют) всегда построены на классическом звучании Roland 303 – 909, но звучание это в процессе выступления мутирует и обрастает таким количеством странностей, что люди на полном серьёзе хватаются за голову, не переставая танцевать на пределе возможностей. Да, Skinnerbox – живая группа ещё и потому, что под неё всегда можно танцевать.

Олаф и Ифта познакомились в Берлине в 2003 при весьма загадочных обстоятельствах, результатом которых стала серия электроакустических джем-сейшнов, получивших в народе наименование «варево» - в этом вареве музыканты сплавляли вместе все возможные звуковые ингридиенты с целью получить неслыханные доселе музыкальные ландшафты. Через какое-то время ребята настолько вдохновились собственным творчеством, что пошли со всеми своими минимугами, компьютерами, гитарными примочками, работающими от автомобильного аккумулятора, кастрюлями и чемоданами просто в парк. Там-то их и заметили.

Совсем скоро ребята с плохими причёсками и винтажными синтезаторами стали любимцами берлинских вечеринок, устраиваемых легендарной промо-группой Bachstelzen. За вечеринками последовали и первые релизы на Tonkind. В 2008 Skinnerbox выпускается уже на нескольких хорошо известных лейблах (таких как Neopren, Bar 25 и Doxa), а после того как в ноябре 2009 вышел их дебютный альбом “King of Spades and Marmalades”, за музыкантами прочно укрепилась слава джазовых авангардистов на техно-сцене. Согласитесь, симптоматичное определение — кто-то будет таким гордиться, а кто-то, неровен час, и обидится. Сами же музыканты при этом страстно желают не авангардности, а прилипчивости, которой обладают песни Стиви Уандера, или минималистичной репетативной гипнотичности, как в треках Вилалобоса.
Концерт Skinnerbox в рамках четвергов Санчеса в «Пропаганде» это вполне объяснимое стремление продлить новогодний карнавал, а вполне возможно и новый, детский (в хорошем смысле этого слова) период в жизни не только четвергов, но и самого Серёжи.