Благородный Дон — Don Williams (Mojuba/a.r.t.less, Berlin)

Tweet

Дон Уильямс — звучит очень по-американски. Вообще-то, это и есть имя довольно популярного кантри-исполнителя, с полным набором причиндалов: бахромой, сединой и взглядом Клинта Иствуда. А для рождённых в СССР обращение «дон» больше всего, наверное, ассоциируется с программной повестью Стругацких «Трудно быть богом». Но наш Дон не такой. Потому что на самом деле он Томас Вендель, и похож он больше на постоянного посетителя «Бергхайна» (кем он и является, правда, посещая этот клуб для работы), чем на Синатру или Румату.

Томасу повезло — в то время, когда он стал интересоваться музыкой, техно в Германии лилось чуть ли не из каждого холодильника. Вестбам был практически национальным героем, разноцветные рейверы на своих громадных платформах отплясывали с утра до ночи, а техно-компиляции продавались в каждом супермаркете. К слову сказать, никто тогда не заморачивался на тему чистоты стиля. Для диджеев было вполне в порядке вещей пройтись в сете по всему музыкальному наследию, с лёгкостью перескакивая с одного культурного пласта на другой (те, кто застал первый месяц существования Пропаганды, понимает, как это). Одним из ярчайших впечатлений 15-летнего Томаса было выступление Claude Young, детройтского диджея, совершенно естественно играющего техно при помощи хип-хоповских приёмов: скретч, быстрый кроссфейд, эхо на обоих каналах.

Опять же, важно заметить, что происходит всё это не в Берлине, а в городишке Йютербог, находящемся в часе езды от столицы. И здесь рейв-культура ничем не уступает Берлину. Вечеринки проводятся в армейских казармах времён Бисмарка, гости из Детройта так же часты, как и из Лондона, например. И скретчи локтём и кроссфейдинг ртом во время техно-сетов — тогда были в порядке вещей. Чистое, искреннее, наивное безумие. Им и проникся всей душой Томас Вендель, чуть позже ставший благородным доном немецкого техно — Доном Уильямсом.

Нужно сразу разделить две ипостаси Дона — продюсера и диджея. Пластинки, выпускающиеся под этим именем — это абсолютная принадлежность к детройтскому техно. Когда Томас только начинал создавать музыку, у него долгое время не было миди-клавиатуры. Поэтому все его первые треки вообще лишены мелодий. Ну и что, кто-нибудь заметил подвох? Однако диджейская любовь к хаусу, к глубокому красивеннейшему хаусу, у Томаса возникла практически одновременно с любовью к техно. Более того, Томас очень хорошо проводит границу между этими жанрами.

Техно, оправдывая своё изначальное древнегреческое значение, всегда заставляло Томаса рефлексировать, начинать соображать, как это сделано. Это крест любого профессионала: ему сложно насладиться произведением искусства как целостностью, он тут же начинает его разбирать по винтикам. Так вот, хаус подарил Венделю такую возможность наслаждаться. Услышав прекрасные гармонии корневого хауса конца 90-х, он смог раствориться в этом потоке и снова стать обычным рейвером, смысл жизни которого — гармоничное движение.

Радость такую подарил Венделю диджей всё тех же казарм Sperrgebiet в Йютербоге Nick Solé. Это был настоящий диджей-звезда того времени. У него не только была своя верная армия поклонников, но и свои собственные хиты. Да, в то время диджеи вполне могли позволить себе раскручивать какие-то треки, которые публика не слышала больше нигде, ни по радио, ни по телевизору (ютуб тогда ещё даже не планировался). Нику это было очень на руку: у него был собственный пластиночный магазин, и когда очередной рейвер забирался к нему с расширенными от счастья глазами и криком «чувак, что это за офигенный трек?», Ник неизменно отвечал одно и то же: «Бесполезно говорить тебе название. Лучше приходи в понедельник ко мне в магазин, я тебе продам такую пластинку». Штук 50 за неделю копий уходило. Теперь Ник выпускается на лейбле Томаса Mojuba.

Если в первом приближении, то Mojuba – это хаус-лейбл, а a.r.t.less – техно. Но вот что интересно, свой техно-стаф Дон Уильямс успешно реализовывал на чужих лейблах (те самые треки без мелодий выходили на Tokomak, потом были Pure Plastic, Rewired, Styrax), однако, когда в 2006 у него почти случайно получается трек Family Day – практически идеальный чикаго-хаус, с очень «вкусным» негритянским речитативом, Томас запускает свой лейбл Mojuba. И не только запускает хаус-лейбл, но и создаёт себе хаус-псевдоним Oracy, который используется преимущественно для пластинок (любопытная деталь: Family Day с тем самым речитативом существует только на виниле, а в цифровом варианте можно купить только чистую, инструментальную версию). Как диджей, Томас, как правило, выступает под ником Дон Уильямс, что, порой вводит слушателей в замешательство. Потому что Дон одинаково часто играет и в «Бергхайне», и в «Панорама-баре», вот только в подвале он рубит техно, а наверху — постоянно позволяет себе посвящения наивному хаусу конца прошлого тысячелетия, что многими посетителями «Панорамы» воспринимается в штыки.

Косность мышления и восприятия клаберов — главный бич для Дона Уильямса. Он, выросший на безбашенной диджейской эклектике ранних девяностых, никак не согласен с тем, что для электро в «Бергхайне» отведён один день в месяц. Если же, упаси боже, ты поставишь электротрек в какой-то другой день, это будет примерно как прийти в пижаме в театр. Что характерно, грешат этим именно столичные заведения (по крайней мере, в Германии), в глубинке — всё гораздо проще, искреннее и без предрассудков. И если вы послушаете любой сет Дона Уильямса (что характерно: его страница на саундклауде содержит 2 (два!) микса; но зато каких!), то вы обнаружите там всё: от даб-техно и дип-хауса к straight техно с вкраплениями дарк-электро и с вишенкой на торте в виде даб-степа. И это очень правильно и гармонично. Настроение энергичной романтики выдержано безупречно.

«Романтичное техно» - это то, что роднит Дона Уильямса с другим очень важным игроком техно-сцены: Convextion (в последнее время более известен как E.R.P.). Именно для такого техно и организовался в 2006 саб-лейбл Mojuba под названием a.r.t.less. В продукции этого лейбла Дон Уильямс (вместе со своим соратником Свеном Вайземаном) постарался в полной мере отразить концепцию «искусства» в техно. В частности, это выразилось в ручной работе по оформлению пластинок (впрочем, уверены, если была бы возможность вручную резать винил, они бы и до этого дошли). Каждый конверт a.r.t.less имеет свою собственную уникальную аппликацию. Так что, понятно, что ни о каком серийном производстве здесь речи не идёт. Зато это хорошие лоты для коллекционеров, впрочем, как и ранние пластинки Convextion, которые сейчас можно достать только за приличные тыщи.

Идея штучного подхода подразумевает под собой независимость в правильном смысле. Томас не скрывает, что музыка для него — не бизнес. Он не зависит от продаж, от того, как воспримут очередную его работу критики и массовый покупатель. Это позволяет ему оставаться благородным доном, хранящим традиции искреннего наслаждения рейвом в пошлом современном edm-болоте. Честь ему и хвала.

Пропаганде — 18

Tweet

Празднование дня рождения клуба традиционно растягивается на весь уик-енд. С четверга по воскресенье наших посетителей ждут выступления зарубежных артистов, да и резиденты наверняка сделают всё возможное, чтобы праздник удался. Ухватившись за восемнадцатилетие, мы попросили вспомнить приглашённых звёзд и наших диджеев, что с ними происходило 18 лет назад и тогда, когда им самим было 18. В большинстве своём музыканты со этой нехитрой задачей справились.

Четверги Санчеса. Ryan Elliott (Ostgut Ton, Detroit – Berlin)
История Пропаганды тесно связана с Сергеем Санчесом — его «Четверги» возникли очень скоро после открытия клуба, и до сих пор являются одной из визитных карточек заведения.
Райан Элиот, открывающий в этом году праздничный уик-енд, как нельзя кстати. Он играет сразу и в Panorama Bar, и в Berghain, таким образом в полной мере и удовлетворяя хаус-запросам четверга, и подготавливая всех к техно-пятнице. Mr Elliott ограничил свои контакты с прессой, увлечённо играя роль музыканта-затворника (странно, что в продолжение этой тенденции не скрывает лицо под маской) и призывая нас сосредоточиться на музыке. А музыка его довольно плотно держится на басовой линии, которая, по сути, является его «торговой маркой». Музыка цепляющая, разворачивающая и плотно удерживающая в материи танца. Родившемуся в Детройте это делать положено по статусу. Райан начинал в родном Мичигане, в культовом джаз-кафе Goodnight Gracie в небольшом городке Энн-Арбор и в детройтском клубе Shelter, которые в самое ближайшее время обеспечили ему плотный гастрольный график по всему миру. Размеры клубов, в которых выступал Элиот, неуклонно увеличивались, пришло время фестивальных площадок — от музея Гугенхайма в Нью-Йорке до Sonar By Night в Барселоне. Чуткое ухо и бездонная коллекция пластинок — два главных друга Элиота на выступлениях. Бочка, которую Райан не перестаёт совершенствовать, впитала в себя влияние не только лейблов-земляков Элиота — Axis, Purpose Maker, M Plant и конечно UR – но и международных гигантов Perlon, Playhouse и раннего Kompakt. В 2009 американский кризис (а последние 30 лет настойчиво превращали Детройт из автогиганта в окружении гетто в развалины посреди гетто) заставил Элиота перебраться в Берлин, да и обилие техно-друзей этому, конечно, сильно способствовало. И этот переезд сделал важную вещь в творческой жизни музыканта: от диджеинга он устремляется к продюсированию. Басовитое техно Элиота, как и его ультрасовременный хаус, тщательнейшим образом заточены на то, чтобы аккуратно сдвигать крышу танцполу. Райан очень хорошо чувствует, в какое время какой трек должен работать. Всё остальное описывается тремя словами, из которых состоит его официальная биография: «Бочка. Бас. Хайхет».

Warehouse. Kr!z (Token, Belgium)
Sergey A.M.: “18 лет назад мой старший брат принёс домой Mixer Gemini Pdm-7024, а когда мне было 18, я впервые побывал на Казантипе-2001. Это был возраст, когда удивить меня было легко. Мне всё тогда нравилось — размеры фестиваля, музыка, море. На нашу праздничную вечеринку мы привозим Криса по нескольким причинам. 1 — он отличный диджей! 2 — он владелец очень важного на сегодняшний день техно-лейбла. 3 — нам он очень нравится )
Kr!z: “18 лет назад мне было 13 лет, и я впервые увидел, как диджей сводит две пластинки. Излишне говорить, насколько сильное на меня это произвело впечатление, так что, сразу после этого я купил оборудование и стал покупать пластинки. А когда мне исполнилось 18, я совершил свой первый прорыв, приняв участие в диджей-конкурсе при крупнейшем в Бельгии фестивале Kozzmozz. Тогда мне удалось попасть в программу фестиваля. А спустя годы я стал его резидентом, кем и являюсь по настоящее время. 18-летие Пропаганды будет моим первым выступлением в России, так что, я, конечно, с нетерпением жду его. Я слышал много хорошего о клубе, его саундсистеме и публике. Скоро увидимся!»
Kr!z в некотором смысле уникален. Он, руководя одним из важнейших техно-лейблов в мире сегодня, не производит музыки сам. И это не только смело, но и очень честно. Если у тебя не остаётся достаточного времени, чтобы выразить свои музыкальные идеи, сконцентрируйся на том, что без тебя не получается. А лейблу Token (и его создателям) есть, чем гордиться. Начиная с первого релиза (Inigo Kennedy), а особенно после первого супермногопланового, бронебойного сборника (Aphelion), о лейбле заговорили буквально все. Сейчас у Token уже больше 50 релизов, и новые артисты продолжают появляться на нём, подтверждая мысль, что хорошая этикетка должна служить бóльшим ориентиром для покупателя, чем имя артиста. За свою семилетнюю историю Token может похвастаться треками и ремиксами от таких артистов, как Inigo Kennedy, Phase, Luke Slater, James Ruskin, Marcel Dettmann, Surgeon, Ben Klock, Sigha & Peter Van Hoesen – далее по списку. Сам же Kr!z, вдохновлённый в 90-е такими артистами, как Jeff Mills, Surgeon и James Ruskin, тем не менее сохранил юношескую любовь к хип-хопу, что оставило неизгладимый отпечаток на характере его музыки и стиле диджеинга: нас ждёт техно со скретчами, быстрым и плотным кроссфейд-миксингом и большим количеством семплов и цитат. В Бельгии Kr!z прославился благодаря резидентству на известных всей Европе вечеринках Kozzmozz. Ну а потом уже промоутеры всех рас, не пропускающие такое важное мероприятие, укрепили его популярность по всему миру. Вечеринки Token Night успешно зарекомендовали себя в Берлине, Брюсселе, Шанхае, Лондоне и Роттердаме. Теперь — выступление на дне рождения Пропаганды!

Ruvenzori. YokoO (All Day I Dream, Berlin)
YokoO: «18 лет назад мне было почти 12... Несомненно, это было время моих первых свиданий с девочкой. Первый поцелуй взасос!!! А когда мне было 18, я сыграл свой первый сет на людях в подвале своих друзей. Большая часть ночи очень размыта в моих воспоминаниях, но могу сказать с уверенностью, это время было наполнено улыбками и любовью. Россию я считаю невероятно заманчивой и волнующей страной — история, народ, пейзажи, андеграунд, музыка, вообще всё. Я всегда ощущал сильнейшее влечение к вашей стране и в своих мыслях часто уже путешествовал к вам. Я провёл бессчётное количество часов, слушая русских дип-хаус/техно-диджеев, и, однозначно, они в большой степени сформировали мой музыкальный вкус. И конечно, я не просто воодушевлён предстоящим посещением Москвы, но и счастлив оттого, что буду выступать в «Пропаганде» с двумя моими любимыми артистами, что будет прекрасной органичной вишенкой на моём торте. Уже совсем извёлся в ожидании!»
Лейбл All Day I Dream вырос из вечеринок, которые в 2011 году на крышах Бруклина стали проводить Lee Burridge и Matthew Dekay. А вечеринки эти в свою очередь появились после того, как Мэтью послушал одноимённый микс Ли на RA. В считанные месяцы вечеринки стали проходить уже по всей Америке от Нью-Йорка до Лос-Анджелеса, а когда появился и лейбл, география All Day I Dream стала охватывать весь земной шар. Согласитесь, «мечтатель» звучит гораздо привлекательнее, чем «клабер» или уж тем более «рейвер». Да и от специального оформления, декораций, театрального света и тому подобных вещей ещё никогда вечеринкам не становилось хуже. Джулиан YokoO влился в семью дримеров сравнительно недавно, но уже стал неотъемлемой её частью. За плечами артиста публикации на лейблах Musik Gewinnt Freunde, Moodmusic, Plastic City и Kina и отметки практически во всех значимых для хаус-сцены странах и клубах, в которых YokoO неизменно черпает вдохновение для своих последующих опусов. Музыкальная интуиция не подводит продюсера и ведёт его проторенной дорогой жирного грува к вершинам соблазняющего хауса, делая его образцом для подражания таких важных в индустрии людей, как Matthew Dekay и Lee Burridge. Несмотря на огромную конкуренцию в жанре, продукция YokoO снова и снова доказывает своё право пополнять диджейские сумки на любом континенте. Во время диджейских выступлений YokoO обнимает танцпол своим динамичным и искренним подходом к танцам, в котором всегда чувствуется проницательный взгляд в будущее музыки. Когда вы будете смотреть на артиста за пультом, вы не сможете не увидеть безграничную любовь к своему делу, которая изливается на танцпол, наполняя публику энергией и страстью. Рецепт прост и универсален: приятные мелодии в сочетании с упругим басом — довольно глубоко, но и достаточно прыгуче одновременно. Праздничная для «Пропаганды» суббота незаметно растворяется в рассвете.

China Town. Rene Amesz & Dani H (Toolroom, Netherlands)
Слава Медведев: «В 1997 году мне было всего 10 лет. Из того времени вспомнилась сейчас дискотека, на которую мы пробрались с друзьями через какой-то запасной выход и прятались там от охраны где-то за сценой, чтобы нас не выгнали... Громко звучали треки The Prodigy, Depeche Mode... Впечатлило ) А когда мне стало 18, состоялся мой первый поход в клуб Пропаганда. Впечатлило то, что отстояв большую очередь - я так туда и не попал... Отказали во входе )) Конечно же, интерес зашкаливал, и вторая попытка спустя несколько недель завершилась успехом, а через два года я непонятным для себя образом уже там работал. Дружеские взаимоотношения с Рене и Дэни начались примерно около года назад после их выступлений в Пропаганде. Неоднократно после этого они выступали на одной площадке и работали над созданием музыки. Первой работой стал совместный трек Rene Amesz & Dani H «Stay», и почти сразу же мы выпустили EP Dani H & Slava «Don't wanna fall in love». Вспомнив эмоции и атмосферу вечеринок с участием этих двух диджеев, я не долго думая написал им сообщения с предложением приехать в Москву и поздравить клуб с днем рождения. Ответ с подтверждением пришел в этот же день. 12 апреля Рене и Дэни готовят специальный b2b сет и уже записали совместный микс, послушать который можно будет в скором времени на сайте клуба».
Rene Amesz: «18 лет назад мне как раз было 18 лет! Вот это совпадение, да? Хахаха! В это время я наконец получил водительские права. Это было главное в тот год. Тогда я работал продавцом. Продавал стиральные машины, телевизоры и всякое тому подобное. Кажется, где-то полтора года назад я играл в «Пропаганде». И это было просто безумно. Так что, всё говорит о том, что и в это воскресенье будет очень кайфово!»
Рене — любимец битпорта, европейских опен-эйров и всего весёлого, массового, разноцветного. Беспроигрышное сочетание разудалого хауса а-ля Danny Tenaglia и трайбл-перкуссий в английском языке выражается словами fat & dirty sound, но мы по-русски говорим — энергично, позитивно, мелодично. Первым успехом Rene Amesz обязан такому известному в Роттердаме владельцу клубов, продюсеру и диджею, как Peter Gelderblom. Именно в сотрудничестве с ним Рене выпускает свои первые релизы на Mid-Town records, делая первые шаги в мастерстве производства того самого «жирного» бита и «грязного» грува. Вместе с Петером Рене выпускает такие важные в его карьере треки, как Strike Me Down и You Make Me Climb The Wall, а также ремиксы на уже упоминавшегося Tenaglia, Tom Stephan и Mark Knight.
Трек You Make Me Climb The Wall был издан на лейбле Зандера Кляйненберга Little Mountain, и именно это имя, наверное, лучше всего сориентирует тех, кто хочет понять, что же из себя представляет герой очередного воскресенья в «Пропаганде». К 2005 году Рене уже уверенно выпускается не только у своего друга Кляйненберга, но и на таких лейблах как Extrema, DK и Deep records – для любителей энергичного прогрессив-хауса эти названия, наверняка, как толстый слой сливок поверх ванильного каппучино.
Основав в результате свой собственный лейбл 25 Herz, Amesz расширил географию своих выступлений от Лондона до Сингапура и от Австралии до России, куда заезжает, хоть редко, но всегда профессионально метко.

Blue Hour (Blue Hour, UK – Berlin)

Tweet

Эволюционная спираль клубной культуры совершила полный цикл. То, что в девяностых было местом проведения очень специального досуга очень специальных людей, в нулевых стало общим местом — в клубы ходили все, диджеи стали главными персонажами рекламных роликов, клубная музыка воцарилась на радио. А в десятых мы наблюдаем «откат» (в хорошем смысле этого слова). Происходит всё большая специализация заведений. В принципе, этот процесс характерен вообще для прогресса — то, что принято называть «разделением труда», на самом деле является объединением всё большего количества трудящихся, каждый из которых всё более точно «заточен» под конкретную функцию. Так и с клубами. Некоторые отказываются от танцполов, расширяя барные площади и музыкально всё больше уходя в золотое мелодическое наследие «оттепели». Другие, напротив, концентрируются именно на новом танцевальном опыте, начало которому было положено с изобретением персональных компьютеров и минималистскими изысканиями авангардных академических композиторов.

Клубной музыке больше не нужно искать компромисс между «хитовостью» и «танцевальностью». Те, кому нужны узнаваемые мелодии, устраивают вечеринку на даче при помощи приложений для планшетов. Те, кому нужны потрясения музыкальной эрудиции, идут в бары. На танцполе остались те, кто, по меткому выражению Сергея Курёхина, в танце исследуют пространство. Только молодость, только хардкор. В смысле, техно.

Можно по-разному относиться к идеологической составляющей современной клубной культуры, но нельзя не признать: современное техно полностью оформилось как жанр и собирает всё больше адептов. Музыка всё дальше уходит от тек-хауса, пытавшегося в себе совместить песни и танцы, и становится всё суше, темнее, абстрактнее и существеннее. Лакмусовой бумажкой здесь может стать даже не то, что происходит в Берлине (там, похоже, это безумие вообще никогда не прекращалось), а то, что происходит в лондонском «Фабрике». Послушайте записи последних полутора лет, и вы совершенно чётко увидите этот курс, направленный в заоблачные межзвёздные дали.

Герой очередного Warehouse в Пропаганде — просто образцово показательный пример современной музыкальной тенденции. И, кстати, не только музыкальной. Коренной англичанин, он поступает в Бристольский университет, во время учёбы знакомится вплотную с клубной культурой, начинает производить музыку сам — сначала под именами Furesshu и Esoteric — и после окончания универа уезжает жить в Берлин. Там уже отбрасывает прежние псевдонимы, становится Blue Hour, открывает одноимённый лейбл, выпускает исключительно виниловые пластинки, сначала синие, теперь прозрачные — красота и концептуальность! — и заводит теснейшую дружбу с Berghain и Ostgut Ton (не пропустите выходящий в мае микс Дейва Самнера Berghain 07 Funktion в виде wav-файла, никаких сиди, и двух двенадцатидюймовок).



На всякий случай. Blue Hour – это то, что по-русски называется совсем не так поэтично: режимное время. Это такой период в сумерках, после захода солнца или до его восхода (утром всегда дольше), когда освещённость неба сопоставима с освещённостью предметов. Из-за этого получается особо атмосферная картинка, фотоаппарат действительно всё обращает в голубые оттенки, вдобавок, по личным ощущениям, это самое тихое время в сутках, самое внутреннее, интимное. Его продолжительность зависит от географической широты и времени года, но в среднем длится около 30 минут. Сейчас вечерний blue hour знаменуется яркой Венерой — не пропустите это завораживающее зрелище.



Музыка Blue Hour это очень правильный «откат» к техно-идеологии девяностых. Три важнейших составляющих этой музыки: очень плотный хорошо просчитанный полиритмический (немного трайбловый) бит внизу, синтезаторные пады, составляющие в техно-треках музыкальную тему, ассоциирующиеся с прозрачно-синей небесной высью, наверху и мощные, энергичные отдельные выпады посередине. Это вполне можно понять, как постоянное противоречие между пульсирующим телом, принадлежащем земле, и тоскующей душой, стремящейся в небо. Человек же всегда находится между ними, пытаясь примирить их своими порой импульсивными толчками воли. Получается это далеко не у всех и не всегда, и музыка Blue Hour в том числе и про это. Это хорошая возможность получить в танце удовольствие от грусти, потому что, так уж выходит, у грусти гораздо больше градаций и оттенков, чем у радости.

И можно только порадоваться, когда такой, в принципе, более чем технократичный подход к музыке (отсутствие мелодии, зашкаливающий процент репетативности, лаконичность используемых средств) приводит к более точному выражению души. Именно в техно наиболее остро можно почувствовать, когда трек остался всего-лишь треком, а когда он стал мостиком между создателем и слушателем. Мостиком между душой и телом.

Rozzo (Mountain People, Цюрих)

Tweet

Субботние вечеринки Ruvenzori оправдывают свою горную тематику (Рувензори — это горный массив в Африке) и приглашают к себе в качестве гостя диджея Rozzo, более всего известного по проекту Mountain People, который он создал совместно с Serafin. Надо сказать, что после Михая Поповичу Rozzo – это однозначно разрыв шаблона. И это не может не радовать.

Андре Шмид начал свою карьеру в 1994. Он пользуется довольно большим набором псевдонимов — One in a Million, Beat Surfer, Peter Dildo, но всё же основным стало имя Rozzo. Именно под этот ник Андре организует свой собственный лейбл Trackdown records, и именно благодаря активности лейбла он знакомится с выходившим тогда на Cadenza Филиппом Эггером, взявшим себе псевдоним Serafin. Не долго думая ребята организуют совместный проект Mountain People (что действительно можно перевести, как «Горцы»), с которым не только выпускают пластинки на одноимённом лейбле (чего мелочиться!), но и активно гастролируют как диджеи.

В начале нулевых по разным причинам и Андре, и Филипп перестают заниматься музыкой и находят друг друга уже только в 2006. Андре решил снова начать покупать пластинки, зашёл в магазинчик, а оказалось, что его владелец — Филипп. Вот так встреча! Ну тут уже закрутилось, понеслось. Хотя, нужно признаться, понеслось в очень неспешном минималистичном но дико качественном швейцарском стиле.


Дело в том, что для Андре это принципиальная позиция: он не делает музыку своей профессией. Объясняет он это довольно просто и логично. Как только ты попадаешь в бизнес, ты вынужден жить по его законам. А меньше всего Rozzo хотелось бы делать что-то на продажу, а не потому, что так велит его сердце. Кроме того, так решается и вечный вопрос с защитой копирайта. Шмид, как человек, получивший хорошее (швейцарское) образование, понимает, что остановить свободное копирование информации невозможно, да и не нужно. Значит, нужно производить только такую информацию, которой не просто не жалко делиться, а которой очень важно поделиться. А не продать. Значит, музыкант не должен напрямую зависеть от продаж. Другое дело — выступления. Вечеринки, атмосфера — это всегда штучные произведения искусства. Поэтому Андре не отказывается от дневной работы, пластинки с Serafin они выпускают крайне медленно и нерегулярно, да и как диджеи — не чешут, а выступают только там, где им действительно хочется выступать.

Вдвойне приятно, что в этот список попала «Пропаганда».


Говоря же о музыке, нельзя не сказать, что Mountain People представляют собой однозначный швейцарский минимал-хаус стиль, столь хорошо знакомый нам по таким артистам, как Kalabrese и всей тусовке Drumpoets. Это гармоничное сочетание техно-интеллектуальности, хаус-прыгучести и совершенно безумных элементов, которые всё время напоминают нам: «Эй, не надо серьёзных мин, это всего лишь игра. Take it easy!» В какие бы стороны хауса не заносило «Горцев», от минимализма до трайбла, их безупречные конструкции всегда выдают людей с головой и изысканным вкусом. Шмид непременно снабжает свою музыку повышенной щёлковистостью (от слова «щёлк») и лохматостью, а также вихляющей походочкой, которая многим кажется очень даже сексуальной. Впрочем, этой походкой совершаются довольно твёрдые шаги в верном направлении, а гудение синтезаторов намекает на новые высоты в самом ближайшем будущем.

В общем, Rozzo и Serafin называют себя совершенно нормальными швейцарскими парнями, диджеями lower middle class, что с одной стороны несколько освобождает их ответственности, а с другой — существенно расширяет творческий диапазон. Своей главной заботой они считают сделать самих себя лучше, не гнаться за популярностью и помнить, что лучше гор могут быть только горы, на которых ещё не бывал. А чтобы ещё лучше прочувствовать музыкальный контекст, в котором работает наш горец, обязательно, помимо его собственных треков и миксов, послушайте Cassy – прекрасную австрийку с карибскими корнями. Надеемся и до неё доберутся Ruvenzori.

Восхождение к теории - Henning Baer (Grounded Theory, Berlin)

Tweet

Настоящие поклонники немецкого техно, конечно, знают, что правильные вечеринки в техно-столице мира совсем не ограничиваются скалистыми зарослями «Бергхайна». Истинному ценителю искусственных гармоний должно быть хорошо известно название Grounded Theory. Это не клуб и не лейбл, это именно название вечеринок, которые в 2009 году организовал на пару со своим другом Мишей Мюллером герой очередной пятницы в Пропаганде Хеннинг Баер.

Название у вечеринок, согласитесь, звучное. И абсолютно небессмысленное. Grounded theory – это метод научного исследования, который был предложен американскими социологами Ансельмом Строссом и Барни Глейзером в конце 60-х годов прошлого века. На русский язык его переводят как «обоснованная теория» или «восхождение к теории». Его смысл объясняется, в принципе, разницей между дедукцией и индукцией: если в классическом научном исследовании (дедуктивном) сначала выдвигается теория, а потом набираются факты, которые бы её подтверждали или опровергали, то в таком исследовании (индуктивном), напротив, сначала собираются самые разнообразные факты, сортируются по всем возможным признакам, а потом на них «натягивается» теория, которая могла бы все эти факты объяснить.

По-русски это называется «разведка боем». Именно так и поступил со своими вечеринками Хеннинг. Он изначально просто хотел сделать мероприятие, на котором бы играла такая музыка, как ему нравится, на которую бы он позвал играть тех людей, которых он очень хорошо знает, или тех, чья работа в контексте друг друга (правильно составленный лайн-ап) приведёт к каким-то новым идеям и решениям. Именно поэтому на вечеринках Баера тусуются все, имеющие отношение к техно-культуре, кто оказался в это время в Берлине и не занят собственным выступлением: здесь очень подходящая, благодатная почва (опять ground!) для вызревания новых творческих проектов. Так, постепенно, Баер собрал одно из самых неординарных и самобытных событий в берлинской клубной жизни.

Отдельным предметом гордости для Баера и Мюллера являются флаеры на их вечеринки. Их делают на очень плотной высококачественной органической бумаге, что даёт совокупный эффект сразу нескольких эстетических впечатлений: приятный на ощупь, приятный на запах и приятный на взгляд флаер производит такое же воздействие, как и правильно оформленная и напечатанная грампластинка. Визуальная составляющая флаеров позволяет организаторам выразить своё отношение к той музыке, которая звучит на их мероприятиях. Понятно, что здесь превалируют незагруженные и несколько аутичные образы: вид на спускающийся эскалатор, одинокая птица в вечернем небе, фрактальные объекты. Всё это, безусловно, способствует созданию особой атмосферы, которая, по принципу «восхождения к теории», хоть и складывается из того, что было, но оформляется во вполне конкретную субстанцию.

Хеннинг Баер действительно изучал социологию. И делал это, кстати, не в Берлине, потому что родом он из западной Германии, родился и вырос в пригороде Франкфурта-на-Майне. Знакомство с электронной музыкой у него состоялось, как и положено, в ранний пубертат: у старшей сестры был парень-диджей, и когда они уезжали на Mayday, Хеннинг пробирался в комнату сестры, вытаскивал некоторое количество пластинок, переписывал их себе на кассету в комнате родителей и балдел потом всё лето. Неудивительно, что первое, с чем удалось познакомиться Баеру, был жестокий габбер. И, в принципе, в бескомпромиссности и некоей остервенелости манеры самого Хеннинга вполне можно усмотреть духовное наследие той музыки, столь популярной на европейских рейвах середины 90-х.

Уже в 15 Баер приобретает собственные вертушки и пульт, и его рост как диджея переходит из латентной в актуальную фазу. Он потихоньку набирался мастерства, а заодно и ума-разума (не забываем про социологию), а потом, конечно, переехал в Берлин. Здесь он долгое время работал пиарщиком в фирме, продающей гитары Gibson. Он знал об этих гитарах всё, мог кого угодно убедить в том, что это лучшие гитары, но сам на них играть так и не научился. Да и какие тут гитары, когда чем дальше, тем больше парня затягивал мир синтетических звуков и абстрактных ритмических конструкций. Вторым домом в Берлине для Баера становится магазин Hardwax. В Hardwax'е долгое время работал продавцом Marcel Dettmann, который потом стал одним из постоянных участников Grounded Theory. Именно он, вкусу которого Хеннинг доверял безоговорочно, вручил как-то нашему герою среди прочих пластинку Do Not Resist The Beat, которую записал Милтон Бредли.

Баер купил её не глядя, и только дома, послушав её, понял, что наконец нашёл музыку, в максимальной степени удовлетворявшую его. Он тут же купил и второй релиз этой серии, а вот третий оказался в Hardwax полностью распродан. И Хеннингу ничего не оставалось, как списаться с Бредли и попросить его продать ему эту пластинку. Оказалось, что Do Not Resist The Beat 3 был выпущен в двух исполнениях — обычном и из прозрачного голубого винила, для своих. Конечно, Баер купил оба варианта. А заодно предложил Бредли стать резидентом только что организованных Grounded Theory – он как раз устраивал вторую вечеринку этой серии. Милтон не долго думая соглашается, и это стало началом прекрасной мужской дружбы. Серьёзно, без каких-нибудь там подвохов.

Дальнейшее развитие событий может предсказать любой, кто хоть раз экспериментировал с программой Fruity Loops. Как-то, когда Хеннинг работал над очередным своим треком, рядом оказался Милтон. Поскольку образ мыслей и душевные устремления двух музыкантов работали в одном направлении, трек они закончили вместе. И поскольку они не видели лейбла, на котором можно было бы издать то, что получилось, они тут же решают создать и собственный лейбл. За названием тоже далеко не стали ходить. Просто вышли на лестничную клетку и сфотографировали номер квартиры, в которой Хеннинг организовал свою студию. Так родился лейбл К209, на котором пока принципиально издаются только работы Баера и Бредли. Поэтому у лейбла нет никакого расписания выхода релизов и прочей атрибутики серьёзной фирмы звукозаписи. Это всё та же реализация главного творческого принципа Баера: делай что тебе нравится, а теоретическое обоснование под всё это мы придумаем потом.

Разумеется, наличие собственного лейбла никак не ограничивает сотрудничества Баера с другими конторами. Здесь и Sonic Groove, и Krill Music, и Rauh. И Хеннинг продолжает демонстрировать свой высокий культурный уровень. Так, одна из последних пластинок его, вышедшая на лейбле Адама Х Sonic Groove, называется Seltene Erden - «Редкие земли», и состоит из четырёх треков, каждый из которых называется редкоземельным металлом. Хеннинг утверждает, что настроение каждого из треков полностью соответствует соответствующему металлу, но поди проверь! Точно так же, наличие собственной вечеринки не мешает Хеннингу Баеру выступать на техно-вечеринках по всему миру. И его появление на Warehouse более чем оправдано: ведь он хотел, чтобы пятница в Берлине воспринималась как техно-день — ребятам из Warehouse удалось добиться этого в Москве.

Arram Mantana (Get Physical, Culprit, Saint-Petersburg)

Tweet

Невозможно представить питерскую клубную сцену без Аррама Мантаны. Он был с самого начала, с 1994 года. Тогда это был джангл и хеппи-хардкор, постепенно сменявшийся гаражом и эйсид-хаусом. Потом было развитие Аррама и питерской клубной культуры, которое можно обозначить чередой названий легендарных питерских клубов: «Мама» – «Декаданс» – «Акварель» - Jakata. В 2010 Мантана в очередной раз подтверждает, что именно он задаёт тон правильного клабинга, организуя великолепные дневные вечеринки на крышах Special Case Daytime Rooftop. Надо сказать, что такой передовой способ клубного отдыха очень популярен в Европе, но как-то плохо приживается на постсоветском пространстве. Питер, разумеется, исключение (а московские шабаши коматозников не в счёт). В названии дневного проекта фигурирует псевдоним Аррама Special Case, под которым он в сотрудничестве с Tripmastaz издаёт психоделический дип-хаус, отлично востребованный во всём мире, а особенно на музыкальных конференциях в Амстердаме, Майами и Сочи. Участие Аррама в очередном четверге Санчеса — это, конечно, более чем дружеская встреча «ветеранов звёздных войн», так что, особая трепетная атмосфера просто гарантирована. Аррам — известный балагур в хорошем смысле этого слова, он шутник и просто лёгкий в общении человек. К сожалению, все оттенки интонаций не передаются на письме, но полагаем, вам удастся проникнуться настроением этого человека из интервью, которое он дал специально для нас:

- Довольно поздно уже. Собирались побеседовать пораньше. Где задержался?
- Я сейчас рано встаю и поздно прихожу, много дел навалилось.

- Это связано с промо-группой вашей?
- У меня кроме музыкального бизнеса другого нет. Сейчас делаем ещё линию одежды, но это тоже с музыкальным бизнесом связано.

- Ух ты! Это не шутка? Ты ж вообще любишь пошутить.
- Не, это правда!

- А с каким дизайнером? Или пока это всё секрет?
- Мы всё сами делаем. Можешь посмотреть у меня в фейсбуке на обложке уже фотографию первой модели. Это такие приколы над реальностью: я переделал Adidas в Acidass, и там такой глитч-эффект в 3D, его даже можно будет в 3D-очках рассмотреть.

- Это клубная одежда или что это вообще будет?
- Я к этому больше как к хобби отношусь, но мне кажется, это интересная вещь, потому что хочется вокруг этого всех друзей, всех единомышленников объединить. Потому что вот сейчас у нас Acidass, следующим будет LSD логотипами «Локомотива», «Спартака» и «Динамо», перечёркнутый стрелкой «Зенита», такого плана юморок. Doktor MOM будет Doktor WOW. Потом, на MTV была передача Yo! Raps, будет Yo! Raves.

- То есть, это логомания такая? Стёб над всеми популярными логотипами?
- Да, с некоторым, таким, социально-молодёжным синдромом.

- Ну хорошо, расскажи, пожалуйста, как тебя в Пропаганду занесло? Ты ж всё больше по заграницам ездишь...
- Да всё просто. Позвонил Санчес, сказал: «Хочешь поиграть в Пропаганде?» Я сказал, почему бы и нет! Мы-то дружим веками, для того чтобы мне у него поиграть, или ему у меня достаточно одного звонка. Тут даже финансовый вопрос не играет особой роли, потому что и «Пропка» такое старинное место, и Санчеса я люблю...

- А я думал, на «Казантипе» вы встретились и поговорили об этом. Ты был на «Казантипе»-то в этом году? А то в твоей же Грузии родной всё проходило.
- Да-да-да. Мы встречались, но моё выступление было до этого запланировано. Сейчас вообще после кризиса в стране осталось мало клубов, в которых можно поиграть, по-настоящему поиграть. А в другие ездить не хочется. Я недавно сталкивался с публикацией в фейсбуке на тему, ездят ли российские диджеи на гастроли, так вот, нормальным диджеям некуда ездить, потому что очень мало мест, где ты можешь нормально поиграть, или ты должен пресмыкаться и идти на поводу аудитории либо вообще не играть. А мне уже 35 лет, и самоуважение своё как артиста, оно не позволяет тебе играть там, где тебе не хочется играть. Поэтому я всегда спрашиваю, как там обстановка, что за клуб. Лучше остаться дома или съездить в Москву, чем поддаться соблазну зарабатывания денег.

- А что в родном городе происходит?
- У нас всё прекрасно. Мы отработали очередной сезон Rooftop'ов. У нас было 24 ивента в этом году. Закончили 20 сентября и ушли в долгий отпуск до моего дня рождения 3 ноября. Я так посчитал, что мы с февраля 2013 года нон-стопом сделали порядка 120 ивентов: это Rooftop'ы, два тура и ещё мы делали ночные мероприятия на тысячу-полторы человек. Если честно, было очень много нервов, стресса, и я сейчас, пока ничего не делал, наконец осознал, что отдохнул! Даже не нужно было никуда ехать. Ведь вечеринка — это всегда большая ответственность, ты нервничаешь, переживаешь, контактируешь с большим количеством людей, которые имеют отношение к организации. Пытаешься всё держать под контролем, и в итоге нервная система начинает немножко подсдавать.

- Rooftop такая классная штука, такая правильная идея! Как ты считаешь, почему у нас никак не приживается такой формат? По-моему, он нигде больше невозможен, кроме как в Питере. Хотя, вроде бы, ну что может быть более естественным, чем танцевать и встречаться с друзьями днём, а ночью спать!
- Я думаю, проблема Москвы в том, что там очень большой трафик, и сложно куда-то приехать в дневное время. Мне кажется, ночью людям проще передвигаться. Второе — это вопрос площадки. Мы нашли идеальную площадку для этого, а есть ли такая в Москве, я не знаю. Третье — мне предлагали делать и в Москве Rooftop'ы, но я отказываюсь, потому что специфику нашей публики я знаю, а у вас всё очень разрозненно... На самом деле, в Петербурге за последние пять лет всё очень изменилось, и этот миф, что у нас некуда сходить, что у нас люди все необразованные и какие-то все унылые, это неправда.

- Подожди, неужели у кого-то есть такой миф??
- Да, это общемосковский миф о том, что у нас некуда сходить.

- Вот это да!
- Ещё второй миф, что у нас плохая погода, который был развеян последними тремя годами. С мая по конец сентября у нас получается 25 солнечных дней в месяц. Так что, с глобальным потеплением мы превращаемся в такую северную Барселону. Rooftop – это такая вещь, которая должна всех объединять, потому что самые лучшие из всех, кто ходит в разные клубы, должны ходить на Rooftop обязательно. Это моя концепция, идея. И в Питере таких людей легче собрать вместе. Мы, кстати, в этом году проводили тур по 12 городам (в прошлом году было только 4), и в некоторых из городов прошло просто великолепно всё. Прям с первого раза. Очень запомнился Ростов, было очень хорошо в Перми, в Краснодаре... Где-то ещё было хорошо...

- Ну как, из Перми получилась в результате столица современного русского искусства или не очень?
- Я там был до того, как там развлекался Марат Гельман, и после, и если честно, во время Гельмана было хорошо. А сейчас там все эти статуи и приметы совриска убрали, раскидали, вернули хозяевам, закрасили заборы, так что сейчас всё вернулось в такую пермскую стезю. Но люди всё равно там сумасшедшие остались, это радует! Люди соскучились по хорошей атмосфере, все пришли, и было очень хорошо. А, вспомнил! В Екатеринбурге было хорошо и в Челябинске ещё!

- Ну Екатеринбург славится вроде как у нас...
- И славится, и не славится. Кому как. Если подумать, где сейчас может выступить нормальный андерграудный артист, в Екатеринбурге сложно будет найти место для этого.

- А вы на этот тур привозили кого-то из-за границы?
- Да, мы на каждое наше мероприятие всегда возим иностранцев.

- И кто был? Вот раньше для тебя такой знаковой фигурой были Tiefschwarz, да? А теперь кто?
- А теперь... Сложно сказать. Очень много кого. Мне нравится, что делает Dan Ghenacia, и как музыкант, и как диджей, и как отец своего семейства. Был такой лейбл, помнишь, Freak n'Chic. Он был совладельцем этого лейбла, и у него был партнёр, который занимался IT-бизнесом и продал свою какую-то идею за огромные деньги. И когда этот партнёр понял, что лейбл денег не приносит, он сказал, что хочет продать его мейджору и заниматься чем-то другим. Когда Дэн понял, что лейбл уходит из его рук, он его прямо на пике славы взял и закрыл. И начал новое дело в виде агентства Lola ED и лейбла Apollonia. И сейчас он на коне, молодец! Из румын мне нравится Барак, очень хорошо играет, и как парень хороший. А вообще, мне сложно на кого-то равняться, я сейчас пытаюсь равняться на себя, и согласно 10 заповедям я следую одной из них: «Не сотвори себе кумира» (смеётся).

- Ну речь же не о кумирах, ты же понимаешь!
- Я понимаю! Мне нравится даб-звучание, мне нравится регги. Я хочу это объединить с современным хаусом и продвигать как какой-то свой саунд. Сейчас над этим и работаю. Даб-хаус, даб-регги.

- Ну и продолжая эту тему, какой тебе видится актуальная современная музыка, и к чему всё идёт, как по-твоему?
- После того, как у меня стало больше свободного времени, это примерно получилось в феврале, я решил отслушать свою виниловую коллекцию. А то всё руки не доходили. Вот и получается, что примерно с марта по сегодняшний день я играю только винил старый, который звучит как новый, и свои треки и треки моих соратников, например Tripmastaz'а. Промо не отслушиваю, новые треки тоже не слушаю. Я так понимаю, что сейчас наиболее актуален такой rolling-sound в хаусе. Мне кажется, будущее или за совсем-совсем тяжёлой музыкой, или наоборот, за такой, лёгкой, булькающей музыкой. Мне очень нравится такая современная тенденция, что многие диджеи начали играть старые треки. Это и хорошо, и плохо. Хорошо потому, что люди приходят к своим истокам, и люди, у которых большая коллекция, могут играть старые треки, и они будут звучать как новые. Но при этом, если ты играешь старые треки, идея музыкальная зацикливается, получается, что культура себя исчерпала, и нет никаких новых идей. Вот при этом перенасыщение цифровой музыкой, битпортом и так далее, получается, что нечем аудиторию удивить. Это очень плохо, но обычно в таких обстоятельствах и возникает прорыв, появляется что-то новое, и все начинают по этому новому сходить с ума.

- Я думаю, что эта ситуация характерна не только для музыки, потому что многие теоретики культуры, социологи, футурологи говорят о том, что мы уже накопили такое огромное количество информации, у нас такой богатый культурный багаж, столько идей и изобретений почти во всех областях человеческой жизни, что сейчас неминуемо наступает период, когда всё это необходимо переварить. Мы уже наизобретали гораздо больше, чем в настоящий момент используем, поэтому сейчас есть необходимость всё разложить по полочкам, как ты говоришь, «переслушать свою фонотеку».
- Согласен, да. Когда мне мои друзья, которые перешли на винил, а я в это время играл на цифре, а я на ней играл, потому что было некомфортно, что везде прыгают иглы, так вот, эти мои друзья говорили мне: «Ты что, ты что, это же совсем другие ощущения от винила!» А я им говорю, да ладно, не может быть такого. А когда сам поставил пластиночку, которая мне нравилась, у меня руки сами поднялись! Был какой-то wow-эффект внутренний, и он есть, он точно есть.

- Что-то там душа кроется какая-то за этими пластинками, да?
- Абсолютно. Абсолютно. Так что выпьем за тяжёлые мраморные столы в клубах, чтобы можно было нормально играть на пластинках!

- Ты знаешь, у меня есть такое чувство, что пить уже надо за то, чтобы в клубе вертушки были, многие, похоже, уже не считают необходимым иметь такую роскошь.
- Я согласен, но здесь ведь всё зависит от того, что это за клуб, и здесь как раз идёт прямое разделение, и в принципе, слава богу. Потому что кесарю кесарево, а... как там дальше...

- Слесарю слесарево! То есть, ты наблюдаешь всё больше это расслоение? Ты как-то проводил такое разделение между клубом и дискотекой, между местом, куда люди приходят за качественной музыкой, и местом, созданным на потребу толпе. Они вообще выживают, эти клубы? Или всё плохо?
- Я бы к клубам относил и диджей-бары. Если клуб правильный, если у него есть нормальное централизованное управление, если он следует своей идее, то он может выжить. Единственное, мне кажется, что в ближайшие два года клубный бизнес вообще будет идти на убыль из-за финансового кризиса. Поэтому я больше ориентирован сейчас на разовые, но большие мероприятия. Тысячи на две-три. До конца года мы собираемся провести три таких ивента. Потом ещё несколько. На это будет какой-то интерес у населения, а регулярно ходить в клубы сейчас люди не смогут себе позволить.

- А где вы их собираетесь устраивать? Будете арендовать стадионы, концертные залы?
- Нет, это такая dark-концепция, заброшенные здания типа сквотов и так далее, с красивым залом. Я сейчас не хочу рассказывать, но когда всё сделаем, обязательно покажу.

- То есть, подразумевается какая-то эстетическая концепция, все наряжаются, типа хелловина?
- Нет, просто будет очень много активностей на самой площадке. Будут очень крупные артисты из первого эшелона. И несколько разных комнат. Main-room будет хороший. Всякий мэппинг, то есть, всё на очень современном профессиональном уровне. В Петербурге такого возможно не было ещё. Не хотелось бы с чем-нибудь сравнивать, просто мы делаем своё дело. Я, если честно, вечеринки начал делать, потому что мне нигде особо не нравилось играть. Пришлось делать вечеринки, чтобы там самому было комфортно играть.

- Мне кажется, это самый надёжный способ: делай под себя, и тогда точно будешь уверен в качестве.
- Делать под себя не надо (смеётся). Как говорит Zok Zok, нормально делай — нормально будет!

- Ты часто бываешь заграницей. Какой положительный опыт в настоящий момент хотелось бы оттуда перенять в наши условия?
- Ничего перенимать не хочется. Я и миксы чужие стараюсь не слушать, чтобы не быть на кого-то похожим. Единственное, что хочется позаимствовать, это атмосферу, качество звука и оборудования. Во многих странах всё поставлено на такой хороший уровень, что в какой-то момент это начинало вызывать зависть. и с какого-то момента мы просто не могли обходиться без Function One на наших вечеринках. И иногда где-нибудь в Европе или Америке ловишь такие ощущения, после которых понимаешь, что в тех 20 или 30 городах России, в которых играл до этого, я уже точно играть не буду, это не для меня. Кроме того, сейчас, напротив, мы будем делиться своим опытом с заграницей. Мы начинаем устраивать Special Case шоукейсы в Европе. Первые пройдут в Саарбрюкене и Берлине, в Wilde Renate 7 и 8 ноября.

- Ну и напоследок, если отойти от музыки и поговорить вообще о жизни, что там в твоём иллюминаторе в общей для всех нас действительности видно? За что цепляется взгляд, на что обращаешь внимание?
- В основном я сейчас полностью занимаюсь ивентами и линией одежды. Разумеется, я пишу музыку и на это выделяю тоже очень много времени. Ещё опять начал заниматься спортом, пошёл в спортзал. Вот в таком режиме и живу.

- Несколько слов тем, кто придёт на твоё выступление в «Пропаганду».
- Будет зажигательное настроение, интересная музыка, будет много unreleased-треков. Мне хочется пролить на вас даб-хаусовое звучание, которое я продвигаю. Ну и приезжайте к нам в Петербург, у нас весело!

Voiski (Construct Re-Form, L.I.E.S., Paris)

Tweet

Пока не наскучит&.

Творческое кредо Voiski подкупает своей искренностью. Он делает треки в один заход, стараясь не тратить на них больше 3-5 часов времени или, в крайнем случае, одной ночи. Для него важно избежать скуки, не дать «перепродюсировать» свои треки. Главное стремление — сохранить изначальный, первобытный запал вдохновения. Повинуясь любви с первого взгляда, Voiski достигает отличных результатов: его пластинки выходят и во Франции (Dement3d, Construct-Reform), и в США (L.I.E.S., Sheik'n'Beik), а его стиль пронизан неподдельной чувственной грустью, вместо которой, как правило, в современной техно-музыке бывает в лучшем случае энергичная озлобленность.

Возможно, эта грусть берёт свои истоки в самом первом воспоминании техно-музыканта: он вместе с отцом идёт по пустынному осеннему парку мимо футуристических башен к искусственному озеру, поздние осенние листья лежат на идеально выстриженной газонной траве. Что интересно, сколько бы Voiski потом ни пытался найти в родном Париже этот парк, он так и не смог этого сделать. Но когда он вспоминает эту прогулку, парк обязательно связывается с музыкой, скорее эмбиентом, которого, кстати, в творчестве Voiski достаточно.

Собственно, сам Voiski шутливо признаётся, что техно в качестве поприща своего самовыражения он избрал по ошибке. На самом деле он должен был заниматься детройтским электро, потому что первым ярким музыкально-визуальным впечатлением в 13-летнем возрасте был сборник Electroboogie Vol. 2 K7, который наш герой увидел на столе своего старшего итальянского двоюродного брата. Обложка цвета голубой металлик просто загипнотизировала подростка, а трек “Sterilization” Dopplereffekt не только навсегда стал ассоциироваться с этим цветом, но и определил вкусовые пристрастия будущего артиста. Но в 90-е в Париже ещё была очень низкая интернет-скорость, а пластиночные магазины до сих пор оставляют желать лучшего. Так что, подходящую музыку приходилось искать в отделах «техно».



Voiski начинает крутить пластинки в 16, а в 17 садится за производство своих собственных работ. Его ранние треки — менее репетативны, более мелодичны и более атмосферны за счёт активного использования ревербераторов. Чем дальше, тем больше звук музыканта «высушивается», гармонии становятся всё взрослее и сдержаннее, но главное — появляется много разных совместных проектов. Один из главных — электро-поп дуэт Kartei, организованный совместно с Кристой Паттерсон, известной на сцене как Donna Renka. Это более танцевальная, с позволения сказать коммерческая часть творчества Voiski. Но и к этой части применимы всё те же принципы работы продюсера: суперхит этого дуэта Lichtgarden (WT Records. 2007), который, кстати, Voiski играет почти в каждом своём ответственном сете, был сделан за 1 час для концерта в цюрихском сквоте.

Voiski связан со всеми важнейшими лейблами новой французской техно-волны. В первую очередь это Dement3d, которым Voiski даже владеет вместе с Франсуа К и Heartbeat и для которого какое-то время делал дизайн. Здесь же необходимо назвать Sonotown, Syncrophone и конечно Construct Re-Form, на котором вышел боевик Ad Infinitum, а позже и целая трилогия под общим названием Unforeseen Alliance. Ad Infinitum вполне может служить образцом современного баланса между мелодическим гипнозом и подстёгивающей монотонностью. Крещендо этого трека — безотказно работающая точка оргазма практически на любом танцполе.

Но танцпольный успех — это, конечно, далеко не всё, что интересует молодого парижанина. Как только он достиг соответствующего возраста, а внутренние вопросы самоопределения достигли критического уровня назойливости, он отправляется в очень прогрессивную арт-школу в северном пригороде Парижа под названием Cergy. Там Voiski не только обучается самым разным навыкам, типа компьютерного программирования или натурной звукозаписи, но и приобретает такие важные навыки, как терпение, непослушание и более глубокое понимание эстетики повторения.

Учёба в Cergy сводит Voiski с крайне неординарным соплеменником из Тегерана (сам Voiski имеет иранские корни) Мамали Шафани. Мамали был со скандалом изгнан из арт-школы за то, что связал своего учителя, завязал ему глаза, положил его на школьную скамью и голым на нём сплясал под собственное пение песни из репертуара Мэрилин Монро. Мамали попросил Voiski сделать музыку для своей выставки «Мамали и его голуби в искусстве» (в Иране держать голубей и устраивать голубиные состязания — национальная забава). Он дал музыканту названия 13 своих портретов для этой выставки и попросил записать мини-альбом медленного техно. Такой альбом был записан и вышел он одновременно с одноимённой выставкой.

А вышел этот альбом на лейбле Silicate Musique, который Voiski организовал вместе с Тома Бетмоном и Борисом Длютовски в 2008 специально для таких целей. Silicate – это чистое искусство. Изначально это был «самодельный» проект, опирающийся исключительно на личные финансы молодых художников. Начинался как нет-лейбл бесплатной музыки парижских музыкантов, но спустя два года ребятам надоело выпускать «музыку для музыки» и они сконцентрировались на более концептуальном подходе. Они назвали это protocol music. Смысл в том, что они подкидывают артисту тему, над которой тот должен работать так, как если бы он собирался сделать кино или написать научно-фантастический рассказ. Артист имеет право делать всё, что захочет, включая выбор формата издания. Таким образом, в каталоге Silicate Musique есть не только винил или вручную оформленные компакт-диски, но и видеокассеты и даже несколько релизов на дискетах (если ещё кто-нибудь помнит такие носители информации).

В любом случае, чтобы ни делал Voiski, он не позволяет скуке появиться на его территории. Скорость и механизация — вот главный девиз музыканта, который не стесняется признаться в том, что никогда не овладеет ни одним музыкальным инструментом, что всегда будет нуждаться в технологической прослойке между собой и музыкой. Парень никогда не расстаётся с кепкой Pirelli. Он говорит, что одна из причин этого — как раз такой символизм, любовь к машинам, к скорости, к технологичности высокого качества. Он не скрывает, что есть и другая причина. Он обещает рассказать о ней совсем скоро.

Страницы франко-русской дружбы

Tweet

Сложно ответить сразу, кто более похожи — русские и немцы или русские и французы. И если с немцами нас роднит грандиозная социальная мотивация, то по части культуры чувств — нам точно есть о чём поговорить (и повздыхать) с французами. Хорошей иллюстрацией этого может быть вершина парфюмерного искусства — Chanel #5, духи, созданные москвичом Эрнестом Бо через два года после переезда в Париж. Литература, кино и особенно музыка — безусловно, имеют очень много общего в двух наших культурах.

С музыкой, правда, французы пока явно ушли несколько вперёд, времена были такие, но общий принцип, присущий роли французской культуры в общемировой, углядывается хорошо. Французам (как, впрочем, часто и нам) удаётся оказаться в авангарде, чтобы потом выйти из мейнстрима и занять свою, очень чёткую и очень узнаваемую, нишу. В музыке это заметно особенно ярко. Минимализм — Эрик Сати. Электроника — Жан-Мишель Жарр. Спейс-диско — Дидье Маруани. Поп 90-х — Daft Punk. Поп 00-х — Боб Синклер и, прости господи, Девид Гетта. Явное непопадание «в струю» - французские рок-н-ролл, хип-хоп и драм-н-бейс. Зато всё в порядке с французским хаусом, трип-хопом и новым техно.

Гвен Мейз принадлежит к самому первому поколению французских электронных диджеев. Его имя тесно связано со всеми легендарными паржискими местами того времени, когда Париж был «на волне» - Batofar, Rex, Pulp, Nouveaux Casino, Tryptique, Les Bains Douches. Он обязательный участник всех важных тогдашних французских опен-эйров: Techno Parade, Kwality parties и Eyes Need Sugar. Вместе с Cyril K и Tim Paris он создаёт вечеринки с зубодробительным названием Hardclashbattlefight, что послужило началом международной карьеры Гвена. Кстати, его псевдоним объясняется довольно просто — это сокращение его полного имени Gwendal Mazery.

Гвен издавался на всех крупных французских электронных лейблах, начиная с Dialect и заканчивая Claque. Но больше всего гордится созданным на пару с Jef K лейблом Silvernetwork. Maze старается отразить в своей музыке, от дип-хауса до техно, влияние электронных вибраций, саундтреков к фильмам, фанки-грува и таких экзотических элементов, как musique concrete (французского экспериментального направления, основанного на инженерном подходе к магнитофонной записи «натуральных» звуков). Важно, что Гвен является носителем той диджейской культуры, которую воспел в своей книге «Электрошок» Лоран Гарнье.

С этим своим искусством Гвен пришёлся в России нельзя как кстати. Впервые он здесь побывал в 2006, тогда только возникшая «Крыша мира» привезла его. Очень быстро Гвен оброс здесь многочисленными друзьями, и с тех пор Москва, Питер, Киев — встречают его постоянно. Он и сам старается как минимум два раза в год приезжать к нам. И вот, кстати, интересная примета времени: русских и французов в десятых годах XXI века объединяет страсть к йоге! Не так давно Гвен получил очередную ступень в ашраме Шивананда в компании своих русских друзей.



Именно это увлечение ведической философией объясняет скромность и простоту Гвена. На вопрос, что о нём должны знать посетители санчесовских четвергов, Мейз отвечает: «Я не знаю, что им нужно знать обо мне, но было бы здорово, если бы они стремились узнать как можно больше о себе самих. Это всегда способно подарить нам пару-другую сюрпризов». Вот такой он, простой и душевный человек Gwen Maze, любящий вкус мёда, цвета радуги и считающий лучшим местом на Земле — всю нашу планету. Намасте!

Dimitri Veimar (Deep Shit, Moscow)

Tweet

Дмитрий родился в Германии, но потом переехал в Москву, где в 1999 начал изучать музыку, а в 2010 уже приступил к продюсерской и концертной деятельности. Сначала Дмитрия очень привлекал стиль Джеймса Забиелы и ему подобных, но довольно скоро Веймар расширяет границы своих музыкальных притязаний до собственного уникального стиля. Успех пришёл к нему после ремикса на трек “Water Jump” Daniel Avery. Но деятельностью на лейбле Мэта Уолша Clouded Vision, конечно, всё не ограничилось. Довольно быстро поступили заказы и от лейбла Тиги Turbo, и от взыскательного 20/20 Vision. На сегодняшний день в послужном списке Дмитрия ремиксы на Danny Daze, The Emperor Machine, Debukas и Justin Robertson. А вот что о герое очередного четверга Санчеса говорит Daniel Avery: «Дмитрий Веймар — это такое музыкальное открытие, о котором я, был бы я религиозным, молился бы каждый вечер перед отходом ко сну. На сегодняшний день эйсид-хаус остаётся на уровне ниже 120 BPM, но по-прежнему способен держать удар, воспринимая свежее дыхание от техно и немного развращаясь им. И вот однажды, совершенно неожиданно для меня, Дмитрий прислал мне письмо со своим ремиксом на мой трек Water Jump. У него не было дорожек от этого трека, так что, в общем, это был бутлег, но он просто сдул меня с места. C этого дня весь материал, что он присылал мне, вызывал на танцполе просто сумасшествие, когда люди сбивались с ног, чтобы узнать у меня, что это я такое поставил». Последние же релизы Дмитрия издаются командой Deep Shit – это лейбл и клуб, организованные Эдвином Конгрейвом из Foals и Джеком Сэвиджем из Friendly Fires. Компания более чем приличная. Четверги Санчеса продолжают знакомить своих слушателей с современной британской хаус-волной, а мы взяли у Дмитрия небольшое интервью.

Что стоит за скупыми строчками "родился в Германии и переехал в Москву"? Родители военные? Расскажите, пожалуйста, эту историю!
Всё очень просто, с самого детства я всё время перемещался, сначала это был городок Эрфурт, потом — Москва, Самара, Барселона, Бали и наконец Берлин. Это не все, но самые значимые передвижения за мою жизнь. Отец был военным, а мама военной не была, она просто полячка.

Какими словами вы бы описали Москву? Ваши любимые места, времена, люди...
Москва сильно изменилась в лучшую сторону, что не может не радовать, и мне всегда нравится возвращаться. Клубная Москва открылась мне лет в 17, когда я приехал послушать Шушукина в "Пропке". Так что для меня этот гиг будет особенным.

Родившись в Германии и связав свою жизнь с электронной танцевальной музыкой, вы, тем не менее, сейчас сотрудничаете не с немцами, а с англичанами. Это довольно нетипично. Почему так получилось? Чем по-вашему музыкальный Берлин отличается от музыкального Лондона?
Я сразу нашел общий язык с англичанами, в Берлине есть свой шарм, но все же Лондон покорил меня раз и навсегда. Английская сцена всегда притягивала моё внимание, ведь именно англичане стали отправной точкой в развитии house/teсhno-индустрии, послужив неким мостом между Америкой и Европой. По мне, идеальный техно-продукт получается, когда британец переезжает в Берлин. Это как два брата-близнеца, только Берлин больше смахивает на индустриальную помойку с кучей рельс и безвкусным граффити. ) В любом случае, место делают люди и твоё окружение.

Какое место на планете вы бы назвали идеальным для себя?
Мне безумно понравилась Австралия, просто сказочный континент, на котором есть всё, что душе угодно. Сидней и Мельбурн — города мечты, придёт время, и я обязательно уеду жить в Австралию. Это как Англия, только с океаном, акулами, горами и прекрасной кухней, ещё там живут красивые девушки, и это не миф. А зима там как русская золотая осень.

На кого бы вы хотели сделать ремикс сейчас и от кого хотели бы получить ремикс на себя?
а) Сейчас я оттачиваю своё звучание, как и любой артист я не хочу быть похожим на кого-то, поэтому тема с ремиксами ушла на 10 план. Но есть один немец, ATOM TM, который создал шедевр под названием Ich bin meine Maschine, вот на этот трек я бы с удовольствием запилил ремикс.
б) Ремикс на себя — только от человека, который сам захочет его сделать, потому что это будет от души, а не по твоей просьбе или реквеста от лейбл-манагера.

Если вашу музыку сравнивать с едой, то что это?
Один мой спортивный товарищ говорит, что когда он слушает мою "музыку", то ему хочется обсадиться ге*оином. Поэтому пусть будет так, для кого-то это еда.

Опишите, пожалуйста, ваш обычный счастливый день.
Встаю, делаю зарядку, выпиваю стакан воды и включаю звуковую карту. Меняются только картинка за окном, язык и еда. Основной распорядок дня не менялся уже много лет.

Самое неожиданное изменение в вашей жизни, произошедшее в результате музыкального успеха, того распорядка, который у вас сейчас.
Я начал слушать больше классической и рок-музыки. На самом деле, моя жизнь сильно изменилась после того, как Daniel Avery отыграл мой трек на Boiler Room в 2012 году. В то время я только вернулся к написанию музыки, после 6 летней «менопаузы». Потом я получил приятнейший отклик от Erol Alkan'a и Ewan Pearson'a, ну а дальше оставалось и остаётся только пахать - самый лучший рецепт от всех болезней и невзгод.

Каковы ваши музыкальные цели на данный момент?
Danny Daze запускает свой виниловый лейбл, мы готовим релиз на середину зимы, и я очень надеюсь, что цифровых копий не будет. Сейчас как раз стадия обсуждения этого вопроса. Я безумно рад тому, как изменилось его звучание, так сказать Danny goes underground. Послушайте его последний микс для XLR8R — это мне по душе на 100%. Он сказал, что пошёл по другому пути — сначала сделал себе имя на коммерции, а теперь возвращается в детройтское звучание... And I was OMG. Сейчас Детройт всё больше и больше покоряет мои уши — эти 107 -108 bpm с чёткой аналоговой бочкой и грязной бас-линией точно не выведут меня в хедлайнеры мероприятий, зато душевное удовлетворение от выпуска 12-дюймовой пластмасски будет получено на 100%.

Ну и традиционно - ваши слова-обращение к посетителям вашей вечеринки 2 октября в Пропаганде ;)
Друзья , приготовьте листочки со словами Hey, play a song with words!

Просто более мощно...

Tweet

26 сентября пятничные техно-вечеринки Warehouse будут праздновать своё четырёхлетие. Накануне этого события мы встретились с идеологом вечеринок Сергеем Тимошовым (Sergey A.M.) и его другом Денисом Кобышевым (который отвечает за световую часть мероприятий) и побеседовали с ними об уникальном явлении в клубной жизни Москвы.

- Наверное, Пропаганда не сильно ассоциируется с техно у московских поклонников жанра. Трудно было найти свою аудиторию?
- Сложно было в первый год, потому что у посетителей Пропаганды было устоявшееся понимание того, что это хаус-место. Так как со дня её открытия, наверное, здесь играла хаус-музыка во всей её красе. И в первый год существования Warehouse нельзя сказать, что это были откровенно техно-вечеринки, мы сами учились многому, понимали, перестраивались во многом. На сегодняшний день можно сказать, что это в основе своей вечеринка про техно. При этом мы не бьём себя в грудь, что у нас ничего кроме техно не играет. В первую очередь эта вечеринка про наше субъективное видение электронной музыки.

- У кого из приглашённых гостей за время существования ваших вечеринок удалось поучиться лучше всего?
- Основные важные моменты — это гости, которых мы приглашали на дни рождения клуба, они были очень знаковыми для нашей вечеринки: Shed, Answer Code Request, DVS1, Marcel Fengler. В первую очередь это первоклассные диджеи и продюсеры, все передовые люди из клуба Berghain и, соответственно, лейбла Ostgut Ton.
Мне кажется, главное, чему мы научились — это избавиться от барьера между диджеем и танцполом. Тот самый страх, что аудитория тебя не поймёт,
когда ты сам не уверен в том, что ты делаешь. Если точно знаешь, что с чем играет, если точно знаешь, какое настроение хочешь донести до людей, то они его почувствуют. А если начинаешь сомневаться - все пропало... Тут как на боксёрском ринге: пропустил и проиграл.

-Вообще, здорово, что у вас очень широкий, открытый взгляд на жанр, что вы не ограничиваетесь каким-то узким пониманием техно-музыки. И даже касательно наших диджеев, порой у вас заявляются очень неожиданные имена...
- В настоящий момент у нас есть несколько резидентов. Это я и Андрей Дольщик, мы играем всё время. Каждый месяц с нами играет Worx – один из лучших молодых техно-диджеев, на мой взгляд, и Антон Zap, он играет глубокую музыку, абсолютно разную, от даба, регги, до техно, это всегда музыкальное приключение. Антон всегда работает подобно факиру, после него играть всегда очень интересно, он создаёт у аудитории запал, когда люди после двух часов его сета готовы выплеснуть всю свою энергию. Также мы часто приглашаем Никиту Забелина, Тимура Омара, Мешкова и Magic B. Самое главное для нас — чтобы диджей играл интересно, а не подобно штамповочной машине.

- А почему всё-таки именно техно?
- Это мой личный путь развития как диджея и слушателя музыки, я к этому пришёл, и на сегодняшний день мне это нравится. Всё. Два положения одного переключателя «нравится — не нравится»
- Чего ждёте от праздничной вечеринки?
- В первую очередь жду радостные лица друзей, соратников, людей, которые придут и будут танцевать вместе с нами. Естественно, каждый из нас готовит свой специальный сет, готовим оформление. Ира Лукина готовит специальную видео-инсталляцию, Денис нам приготовит что-то новое со светом. В принципе, это те же самые приготовления, как к каждой пятнице, только чуть-чуть больше.

- Как ты можешь охарактеризовать рост и изменение, эволюцию техно-музыки?
- Я не могу сказать, что что-то растёт и меняется. За последние 30 лет в этом направлении мало что изменилось. Отвечая прямо на вопрос «куда это всё движется», я считаю, что никуда эта музыка не движется, а просто живёт своей жизнью. Это как история с винилом. Когда-то это был единственный доступный носитель музыки, и все покупали пластинки. Потом появились цифровые носители, и пластинки стали отходить на второй план. При этом винил все равно живет, люди по-прежнему покупают пластинки. С техно-музыкой происходит то же самое. Да и с музыкой в целом. Когда-то это был чуть ли не единственный источник развлечения для людей. Поход в ночной клуб — это было действительно что-то особенное. А с течением времени у людей появилось много разных развлечений, и поход в ночной клуб занял свою определённую нишу во всём современном разнообразии. Но чтобы в электронной музыке было какое-то развитие... Мне кажется, что нет.
- Не скучно?
- Нет. Музыка машин, стремление создать некий идеальный луп, который будет постоянно мутировать, но при этом он не будет терять свою танцевальность, некую футуристичность, скажем так. Вот мы его и создаём.
- А что произойдёт, когда будет создан этот идеальный луп?
(Денис): - Растягиваешь его на 6 минут, делаешь аранжировку, мастеришь и приступаешь к созданию следующего идеального лупа.

- Кого бы хотелось позвать в будущем?
- Знаешь, за последние два года в Москве перебывали все техно-звёзды, со всего мира. И теперь желание пригласить не кого-то нового, а того, кто тебя уже удивил, кого ты уже звал и хорошо знаешь. Очень бы хотелось ещё раз пригласить DVS1, Don Williams, Answer Code Request. Это, наверное, три таких знаковых диджея, которые действительно удивили — настоящие мастера. А помимо этого есть масса интересных артистов, очень хотелось бы привезти в качестве диджея Люка Слейтера, Zadig, Antigone, Roman Poncet. Множество молодых и уже зарекомендовавших себя артистов. До конца года уже запланированы Voiski, Henning Baer, Albert Van Abbe.
- Как вы себя ощущаете в семье Пропаганды? Младшими братьями?
- Нет, нисколько. Мы абсолютно равноправны. Это удивительная особенность этого места.
Все относятся друг к другу абсолютно на равных.
Самое важное для меня – мы смогли создать команду единомышленников.
За визуальную часть у нас ответственны Ира и Денис. Они создают очень самобытный почерк вечеринок. Видеоподборки и инсталляции, которые мы стали делать с недавнего времени, придумывает и исполняет Ира. На мой взгляд видеоподборка полностью соответствовала той музыке, которая играет, это редкость для московских вечеринок. Когда Ира готовит видеоконтент для очередного мероприятия, то всегда интересуется, какая примерно музыка будет звучать в эту ночь. То есть, не просто люди приходят на работу, чтобы эти шесть часов что-нибудь показать или посветить, а действительно пропускают через себя всю энергетическую составляющую вечеринки.
(Денис): - Что касается света, могу от себя добавить, мы с Сергеем знаем друг друга очень давно помимо работы на этих вечеринках, мы и музыку вместе пишем, и мероприятия разные делали достаточно долго. И я со своей стороны отношусь к свету не просто как «что-то моргает, чтобы людям не скучно было», а как к своей игре. Я не работаю, я играю светом, потому что, грубо говоря, сам «прусь» от всего, что происходит. И я своими инструментами поддерживаю то, что звучит, стараюсь, чтобы это было единое целое. Чтобы получилось шоу.

- Будете искать новых талантливых диджеев и продюсеров?
- Всегда ищем. Я прослушиваю большое количество миксов разных ребят, и если это интересно, я их зову, пробую. Потом понимаю, могут они выступать в «Пропаганде» или нет. Пропаганда это та площадка, где ты всегда сдаёшь экзамен. Помимо постоянных гостей, привыкших к такому саунду, здесь всегда много тех, кто оказался первый раз. И когда играет такая серьёзная музыка, диджей должен быть по-настоящему профессионалом, должен понимать, что в его руках очень сложный инструмент. Молодые диджеи не всегда справляются, но тем не менее, пробуем, ищем, смотрим, зовём.

Я не могу сказать, что техно для меня является религией. Неважно, какую музыку играет диджей, главное, чтобы он делал это интересно. Без шаблонов. Это нечасто встретишь. Вот мы и стараемся, чтобы наши постеры, фотоотчёты, видео были особенными, интересными. Недавно мы открыли для себя одних наших знакомых с новой стороны. Оказалось, что они замечательные фотографы. Просто так, for fun, приходят и фотографируют наши вечеринки. Просто для себя, набивают руку. И когда смешивается классическая школа фотографии с современными технологиями, получается уже отчёт, далеко не похожий на обычный.
Большинству людей случайно попавших в пятницу на Warehouse, сначала бывает не привычно, не понятно. Потом они приходят ещё раз и тогда уже проникаются нашей идеологией и звучанием. Потом рассказывают, что попадая на разные мероприятия вне Пропаганды, где звучит, скажем так, стандартная клубная музыка, они уже её не воспринимают. Им стало скучно. Это как раз тот момент, когда люди перешагнули на другой уровень.

Мне кажется, в Пропаганде всё по-честному. Пятничные вечеринки отличаются от остальных, тем, что они обязательно вызывают некую реакцию. Ты не можешь остаться равнодушным. Тебе или нравится, или нет, два состояния, которые могут быть.