17 авг. 2015 г.

Levi Verspeek (Apollonia, Amsterdam)



Леви Фёрспек более всего известен совместным проектом с нашим бывшим соотечественником, давно натурализовавшимся в Голландии, Максимом Донским — Levi & Makcim. Его можно увидеть за вертушками на самых престижных вечеринках в Амстердаме и его окрестностях. Если бы танцевальную, а точнее, техно-музыку можно было бы сравнить с человеческой жизнью, то можно с уверенностью сказать, что Леви наблюдал все этапы взросления этого неспокойного отпрыска: от первых увлечений приставкой Gameboy до современных высокопрофессиональных финтов. Его взаимоотношения с музыкальными машинами начались ещё в нежном возрасте. А в 22 Леви уже выпустил свой первый релиз на Body Parts records – Hans EP.


Его грувовый, заводной, сумасшедший саунд моментально привлёк к себе внимание таких артистов, как Raresh etc. Ну а главное, эта запись помогла Леви встретиться с культуристом из России, переквалифицировавшемся в диджеи, Makcim. Так началось их совместное производство треков, посещение сомнительных подвальных рейвов и утреннее прохаживание по улицам западного Амстердама. Их совместная идеология наиболее ярко выразилась в законченной (в смысле, цельной) и отточенной пластинке Daan de Pup EP на Raum Musik. В преддверии выступления Леви на субботней вечеринке Ruvenzori в Пропаганде мы задали ему несколько вопросов и попросили заполнить небольшую рекорд-анкету:

- Привет, Леви! Расскажи, что ты видишь сейчас из своего окна и что бы хотел там видеть?
- Привет! Прямо сейчас я вижу, как моя соседка по комнате пытается отстегнуть свой байк, не вынимая сигареты изо рта. Хотя я бы предпочёл видеть закат на красивом озере!

- Ты едешь в Москву один, без Максима. Не страшно? Что вообще тебе Максим рассказывал о России, и что ты ожидаешь увидеть?
- Да, я немного волнуюсь из-за отсутствия моего протеже в этом путешествии. Хотя Максим пообещал мне приготовить что-нибудь из русской кухни перед моим отъездом! Так что, мне не терпится уже это попробовать, впрочем, как и оказаться в Москве наконец. Я так думаю, что у вас там все ходят с бутылкой водки в руке. Посмотрим, правда ли это.

- Расскажи, пожалуйста, о своём музыкальном окружении. Какая музыка сопровождала твоё взросление и какая музыка зовёт тебя из твоего будущего?
- Честно говоря, у меня почти нет такого окружения. Когда я был ребёнком, я слушал песни, которые мог воспроизводить моя приставка Gameboy, особенно из игры Wario Land. Хотел я или нет, электронная музыка всегда была рядом со мной, с тех пор, как я был упорным геймером. Когда же я прислушиваюсь к будущему, я слышу какие-то сумасшедшие биты, потому что всё должно быть гораздо быстрее в те времена.

- Какой самый распространённый стереотип о голландских диджеях? Как бы ты мог его разрушить?
- Это представление о том, что все мы обязательно требуем в своём райдере сыр Эдам. Это абсолютная неправда! Давайте расстанемся с этим стереотипом и заменим сыр хотя бы молоком!

- Если ты приглашаешь кого-нибудь из своих иностранных друзей в Амстердам, куда ты их ведёшь?
- Мы идём в место, которое называется Havenstraat-terrein. Оно очень небольшое, но там всегда есть ощущение, что время больше не течёт. Даже для амстердамцев это совершенно особенное место.

- Каково твоё наибольшее достижение на данный момент — в музыке и вообще в жизни?
- Возможность жить, делая музыку и фильмы, две вещи, которые я люблю больше всего на свете. Я часто забываю, как много и тяжело я работал, чтобы оказаться там, где я нахожусь сейчас, потому что это не ощущается как работа, а ощущается как сама жизнь.

- Напоследок традиционные ободряющие слова для наших читателей/посетителей твоей вечеринки!
- Просто делайте то, что любите делать. Если вы можете ещё и зарабатывать этим себе на жизнь, не стесняйтесь!

Рекорд-анкета от Леви Фёрспека
1. Трек, лучше всего представляющий тебя

2. Лучший трек для начала вечеринки

3. Оргазм на танцполе

4. Лучший трек для окончания вечеринки

5. Лучшая колыбельная

6. Лучший трек из современной голландской музыки
Не знаю такого! Извините!
7. Трек, который связывает тебя с Россией
(это первый трек, который мы сделали с Максимом, моим русским другом :-) )


11 авг. 2015 г.

Dachshund (Highgrade/Clapper, Switzerland)

Такса — друг человека
Дело было так. В далёкой Швейцарии, окружённой с одной стороны шоколадными горами, а с другой — горами из сыра, Оливер Доре (Oliver Doret), урождённый женевец, после долгих музыкальных поисков наконец пришёл к своему первому релизу. Хозяин лейбла, выпускавшего его пластинку, ему и говорит: «Всё у нас есть, музыка хорошая, сам ты парень неплохой, не хватает только названия для твоего проекта! А без этого, - говорит, - выпускаться ну никак нельзя». Делать нечего, пошёл Оливер домой, голову повесил. А как домой пришёл, да как за свой стол уселся, так своей повешенной головой и уткнулся в лежавший на столе каталог цвета для дизайнеров Pantone. Полистал он его, выбрал цвета, которые ему больше всего глянулись, выписал их названия (а названия там бывают шибко мудрёные, не сказать загадочные) и из этих названий выбрал то, которое ему показалось наиболее смешным. Тут нужно отметить, что Женева — это центр франкоязычной Швейцарии (там ведь вообще три языка государственных), сам Оливер к тому времени знал по-английски только пару ругательств, а по-французски буквосочетание Dachshund прочесть практически невозможно, кстати, как и по-русски. Лишь спустя какое-то время юное дарование наконец заглянуло в словарь и выяснило, что слово это означает собаку. Да не просто собаку, а собаку с телом в виде сосиски и короткими лапками, кстати, довольно злобную, неспроста в немецком и английском языках её ещё называют «барсучья собака». Для нашего героя это было самое то — ничего не значащее название.


Dachshund вообще максимально далёк от того, чтобы наделять свою музыку какими-то специальными далеко идущими и глубоко зарытыми смыслами. Он никогда не стеснялся того, что его больше привлекает собственно звук, чем идея, которую можно было бы этим звуком донести. Именно поэтому он довольно быстро из регги, которым он увлекался в юношестве, пока играл на гитаре, переключился на даб. Собственно, они с ребятами и начинали, можно сказать, с «даба», потому что долго не могли найти вокалиста и играли инструментальные композиции. А потом жители богатенькой Швейцарии разработали такую схему работы для своей группы Restless Mashaits: они записывали основу своего трека (барабаны, бас, клавиши и гитару) в Женеве, а потом Оливер летел на Ямайку, где добавлял местных перкуссионистов, духовую секцию и всё такое к их записям. А главное — отдавал всё это на сведение кингстонским кудесникам. Собственно, первого же такого путешествия хватило, чтобы перевернуть полностью представление о роли продакшна в музыке у молодого гитариста. То, насколько можно было различными эффектами, наложенными друг на друга, изменить, углубить и окрылить записанные звуки, зажгло истинную страсть в сердце Доре.

А полностью гитара была отброшена, когда Оливер приобрёл свой первый семплер — Akai S1100. Возможности, которые таил в себе специализированный музыкальный компьютер, поглотили всё внимание нашего героя. Чтобы лучше разобраться в теме, Dachshund посещает специальные курсы по электро-акустике в Женевской консерватории, что открывает ему практически неограниченный доступ в консерваторскую студию. Это было весёлое время. Оливер жил в сквоте в центре Женевы, целыми днями слушал регги и хип-хоп, подрабатывал посудомойщиком в столовой при часовом заводе (где постоянно резал себе руки ножами — даже в столовых у них ножи швейцарские) и иногда шил на заказ одежду собственного дизайна. Но вскоре любовь к музыке пересилила всё остальное, эксперименты с дабом привели Dachshund к драм-н-бейсу, а драм-н-бейс в свою очередь привёл в клубы.



Это были ещё те времена, когда записать собственный трек на компакт-диск было невозможно, и Dachshund летал в Лондон, в Music House, где отдавал свои треки на мастеринг и отпечатывание на виниле. Это надо было видеть: юноша в дредах, встречающий в офисе Music House своих кумиров и обалдевающий от этого, просит звукоинженера выкрутить бас в своём треке на абсолютный максимум, тратит все свои деньги на это путешествие, чтобы потом весь оставшийся месяц сидеть на одних макаронах, зато с собственным dubplate'ом. Ну и неудивительно, что чем больше Dachshund погружался в клубную культуру, тем ближе он становился к прямой бочке.

Его первый настоящий успех — трек Somehow, вышедший в 2006 на Num Records. Это очень энергичная и живая помесь тек-хауса, драм-н-бейса и индастриала, не оставившая равнодушными почитателей самых разных музыкальных жанров. Именно благодаря этой записи о Dachshund узнали за пределами Швейцарии, и в первую очередь в Германии. Где Том Кларк, основавший Highgrade, после знакомства с музыкой Dachshund без колебаний решил пригласить музыканта в свою команду. Началось всё с участия Dachshund в компиляции Group of Connected Heads в 2010, потом было несколько сольных пластинок (среди которых особенно выделилась Extensive Forms EP – после этой пластинки уже можно всерьёз говорить, что Dachshund стал частью дружной многонациональной семьи Highgrade, куда от нашей страны абсолютно равноправно входят и Майк Спирит, и Серёжа Санчес, и SCSI-9), а уже в 2012 Dachshund выпускает полноценный альбом Eleven Riddims.

Название более чем красноречивое. Во-первых, riddim – это ямайское слово, которым как раз и обозначается самостоятельный трек без вокала, инструментал. А во-вторых (и в-главных), такое название снова отсылает нас к творческой позиции Dachshund: никаких специальных идей и сверхзадач; это просто музыка, просто исследования артистом звука, гармоний, ритма и грува. Альбом, как и задумывалось, отличается своей эклектичностью и отсутствием жёстких рамок с одной стороны и отсылками к самым разным периодам и увлечениям Оливера с другой. Например, здесь есть трек Intensity Dub, в котором использован старый ямайский звукоинженерский приём, когда звук барабанов пропускается неоднократно через Space Echo, что позволяет получить «живой луп», в корне отличающийся по своим характеристикам от обычного компьютерного лупа. Здесь есть и трек Give Thanks, на котором наконец появляется вокал, настоящий ямайский вокал, правда, записанный уже в Женеве. Здесь есть трек с почти русским названием Voronoi Diagram, представляющий собой идеальный меланхоличный умный тек-хаус в лучших традициях швейцарской тек-хаус-школы, с мелодией, сыгранной музыкантом вживую. В общем, это настоящий, полноценный альбом, для неоднократного прослушивания в самых разных состояниях.



Но помимо романа с Highgrade Dachshund развивает и собственный лейбл на пару со своим другом Quenum. Называется он Clapper, и это ещё одна возможность для Dachshund лишить себя каких бы то ни было рамок. Это лейбл исключительно для собственного удовольствия, без каких-либо строгих планов по выпуску пластинок каждый месяц и всего такого. Обязательно обратите внимание на трек Patte d'Oie, который Dachshund выпустил на этом лейбле. Так называется один из районов сенегальской столицы Дакара, где музыкант прожил какое-то время вместе со своими друзьями. Вы не просто услышите Африку, вы почувствуете тот воздух, наполненный влажными душными цветами, красной пылью и бесконечной жаркой любовью (к танцам), на которую способны только африканцы.

Человек, который легко и весело способен дать своему творчеству определение «музыка для собак», способен на многое. Он способен удивлять и радовать, не претендуя ни на что. А это самое ценное.

29 июл. 2015 г.

Супер-Дарио с братом в темно-квесте - Zenker Brothers (Ilian Tape, Munich)

Zenker Brothers – это не просто братья, это успешные партнёры по бизнесу в виде их лейбла Ilian Tape, это успешные музыкальные сотворцы, да и просто два крайне привлекательных супер-тусовщика в Мюнхене, а совсем скоро и в Москве.


Заводила — Дарио. Он старший. Он сравнивает свою жизнь с жизнью Маугли. Ему много пришлось попутешествовать по Баварии в детские годы (дела семейные!), он жил в самых отдалённых и пустынных местах юга Германии — насколько пустынным может быть хоть что-то в Германии с точки зрения российских просторов. Но в любых обстоятельствах его сопровождала диета из Wu-Tang, Gangstarr, Майкла Джексона и сладкой горчицы. Уже в возрасте 12 лет он начинает приезжать на выходные к своему отчиму обратно в Мюнхен. А у отчима этого была сестра, тётя Дорли, которая со своим бойфрендом диджеем Upstart имела самое непосредственное отношение к главному техно-клубу Мюнхена того времени Ultraschall. Так что, ничего удивительного не было в том, что уже в 15 Дарио получил вертушки Gemini и пульт, что моментально отразилось на страсти подростка не только к музыке, но и к нарушению спокойствия. Его любимым стилем в то время был гоа-транс, но постепенно горизонты экспериментальной электронной музыки всё больше открывались для Дарио, и в 16 лет он получает свою первую техно-пластинку, во время прослушивания записей The Beatles в гостиной отчима, после чего техно-квест братьев Зенкер был запущен.

Младший, Марко, как и положено младшим братьям — более спокойный, домашний. С электронной музыкой он познакомился только в 18, когда послушал кассету с миксом своего брата. Дарио к этому времени был уже вовсю в тусовке, за плечами уже были выступления с Acid Maria и Хакером. Клуб Ultraschall уже был несколько лет как закрыт, а люди, составлявшие его душу, организовали несколько других заведений, среди которых — Harry Kein и Rote Sonne. Именно в Harry Kein Дарио нашёл свой новый дом, стал там резидентствовать и продолжил свои техно-похождения. В 2006 он выпускает уже свою первую пластинку, и к тому моменту, когда Марко гармонично влился в его тусовку, Дарио уже регулярно выпускался на Vakant, Frozen Border, Time to Express и всём таком прочем. Марко тоже времени зря не терял и уже к 2008 начинает выступать сам. Что примечательно, начинает он именно с лайвов, и выступает первые несколько лет только с ними.


В 2007 году братья открывают свой собственный лейбл Ilian Tape. Слово ilian – это alien, произнесённое на ямайском жаргоне. Это слово ребята взяли из трека Kode 9 и Spaceape. Ну а кассеты — всегда были культовым предметом для ребят. Похоже, тут и объяснять ничего не надо. Лейбл довольно быстро занял своё собственное заслуженное место в экосистеме современного техно. Ростер лейбла составляет довольно ограниченное количество артистов, самые громкие — Jonas Kopp, Stenny и Andrea. Дарио и Марко подчёркивают, что предпочитают иметь дружеские отношения со своими подписантами, и если артист начинает выпускаться на большом количестве лейблов, они быстро теряют к нему интерес. Когда они только начинали, идея была выпускать музыку только на виниле. Однако довольно скоро финансовый кризис внёс свои коррективы, и чтобы сохранить бизнес и рассчитаться с долгами пришлось освоить и цифровые релизы. Но как-то очередная мегауспешная вечеринка в Мюнхене позволила братьям собрать экстра-бонус в виде монеток, чего хватило на целый выпуск новой пластинки, пятой на лейбле. С тех пор ребята абсолютно уверены не только в своих силах, но и в концепции: выпускать музыку только на виниле! К настоящему дню каталог лейбла насчитывает уже больше 23 пластинок. Подтверждением успешности Зенкер-предприятия служит и то, что теперь у них есть ещё и саб-лейбл, ITX.

Наконец, к 2013 году ребята созревают до совместных диджейских бек-ту-беков, а в этом году наконец освоили лайвы без использования компьютеров. Согласитесь, это очень важный показатель. Этот год ознаменовался для Zenker Brothers и выпуском их первого полноценного альбома. Называется Immersion («Погружение»), и послушав его вы точно окажетесь на заброшенной в тумане стройке века, где неопознанные люди в капюшонах на заднем плане размахивают обломками труб и бьют по старым вёдрам. У этих людей богатое джазовое прошлое, но они предпочитают о нём не вспоминать. Эти люди способны загнать вам в подсознание обрывки ритмических паттернов, которые, как навязчивая мелодия, будут всплывать в вашем мозгу в самое странное время. Эти паттерны будут напоминать вам и самые первые опыты арткора, и бег лошадей, и адреналиновую атаку мрачной серьёзности индустриальной эпохи.


Музыка Zenker Brothers – это музыка людей, чьи лица не попали в кадр. Такая эстетика. Так любят в современном техно и на Warehouse в Пропаганде.

25 июл. 2015 г.

Tedd Patterson (Vibal, NYC)

Propaganda Got Soul по случаю своего дня рождения продолжает знакомить своих поклонников со звёздами первой величины нью-йоркского хауса. Не так давно был Квентин Харрис, и вот, пожалуйста — его закадычный друг и заслуженный мастер самого задушевного американского танцевального бита Тедд Паттерсон! Ветеран, красавчик, стиляга и просто душка.


Тедд родился в 1961 в Джорджии, а потом довольно быстро переехал в столицу штата Атланту, где его и ждали все первые радостные открытия только появлявшейся современной танцевальной культуры. И вот мы как-то уже это не учитываем, а ведь одним из мощнейших двигателей той самой танцевальной культуры был Майкл Джексон. И Тедд, будучи мальчиком, мечтал стать именно им, танцевать как он, производить такой же фурор. Потом мальчик подрос, познакомился получше с собой и миром, завёл самых разных друзей и стал играть пластинки.

Вот ещё одна очень важная особенность американской танцевальной музыки: изначально это культура очень обособленных социальных групп. Если в Детройте это хулиганистые уличные дети чёрных рабочих, то в Нью-Йорке и Нью-Джерси — это латиноамериканцы и геи. Причём геи явно задавали тон. Что не могло не отразиться на специфике музыкальной продукции. Веселье в самом безбашенном и эксцентричном виде, сладость до приторности гармоний, многоголосое воспевание любви на все лады и фриковство, фриковство, фриковство. Достаточно вспомнить лишь некоторых артистов того времени (впрочем, если вы их не знаете, вы всё равно всё поймёте по их именам) — John Sex, Larry T and Love Explosion, Ru Paul, The Swinging Peek Sisters, Lady Bunny, Lena Lovich – как будто ненароком попали в выездную видеолавку с заграничным софт-порно. Это Америка 80-х, детка. Алкоголизм уже перестали лечить лизергиновой кислотой, но таблетки экстази продаются в автоматах на бензозаправках, чтобы водители-дальнобойщики не спали в пути.

Атланта в этом смысле явно шла в фарватере Нью-Йорка. Именно в гей-клубах стало развиваться хаус-движение, и именно в таком клубе Who's Who Disco (открытом, кстати, обычной гетеросексуальной парой, которые и представить не могли, что их заведение в скором времени станет атлантической гей-меккой) в 1979 начал выступать Тедд. Потом был клуб Rio, построенный в старых павильонах уже давно не существующей кинокомпании RKO – диджейская там была в виде грота, да ещё и запиралась двумя стальными дверями, так что молодой и горячий Паттерсон делал в этой диджейской всё и со всеми, о чём до сих пор вспоминает с доброй усмешкой.


Ну а потом, то ли в 91, то ли в 92 Тедди переезжает в NYC. Вообще-то, он не очень этого хотел — Большое Яблоко всегда казалось ему слишком шумным, грязным, дорогим и воняющим по сравнению с тихим и чистым югом. Но обилие важнейших клубов, самых наифриковых фриков и огромных музыкальных магазинов сыграло свою роль. Ну а когда ему предложили место диджея в одном из клубов — решение было принято мгновенно. Нью-Йорк в то время феерично отличался от нынешнего. Он не был прилизанным и роскошным. Уличная культура свободно протекала в клубную, а клубная вытекала в уличную. И вместе они забрызгивали офисную. Дорогу от аэропорта JFK до города украшали наклейки Кита Харинга. Люди танцевали даже в туалетах. Да что рассказывать — фильмов о той эпохе снято немало. И уж кто-кто, а креативные американцы воссоздали ту атмосферу до мельчайших подробностей.

Лучшими друзьями Тедда становятся Franky Knukcles и Девид Моралес. Отдельного упоминания стоит Джуди Ванштейн. Именно эта девушка стала «крёстной матерью» развесёлой гейхаус-ньюйорк-чикаго-тусовки, что привело к появлению забавной коллаборации Def Mix (и лейбла Defected, кстати). Эта коллаборация объединяла таких разных персонажей, как Сатоши Томие и Хектор Ромеро, что, в числе прочего, обеспечило гастроли весельчаков и в Японии, и в Старом Свете. В Лондоне главной резиденцией Def Mix стал, конечно, Ministry of Sound, где соответствующие вечеринки проходят по сей день.

Страстный, щедрый, артистичный и увлекающий Тедд Паттерсон является плотью от плоти и душой от души этой корневой хаус-культуры. Несмотря на приличную собственную дискографию, он остаётся стопроцентным диджеем, и до сих пор может перечислить все пластинки, которые ставил на своей первой дискотеке (и очень убивается, что не смог в то время взять свою коллекцию из Атланты в NYC – теперь приходится заказывать все эти пластинки втридорога, да ещё и платить за пересылку). Поэтому главный совет, который он даёт начинающим диджеям (а с его стажем — мы все начинающие!): играйте для людей на танцполе, не для своей ровни. Вот уже восемь лет он счастливо резидентствует в клубе Cielo, который считает лучшим клубом на Земле. Вечеринки его называются Vibal, как и лейбл, который он организовал не так давно, всего-то каких-то десять лет назад.



Лучшего, веселейшего, сладко-искристого (как «Вдова Клико», без которого Паттерсон уже давно не обходится в своих сетах) музыкального подарка для соул-вечеринок Пропаганды и придумать нельзя. С днём рождения, Propaganda Got Soul! Продолжай в том же духе!

20 июл. 2015 г.

RBMA Night — Analog ears & digital production

RBMA продолжает успешное сотрудничество с пропагандовскими техно-пятницами Warehouse. В этот раз нас ждут молодые и глубокие артисты из Голландии, своим творчеством довольно сильно раздвигающие границы жанров, да так, что они смешиваются, растворяются друг в друге и производят на свет странные но очень привлекательные гибриды.


Главным событием этой вечеринки, безусловно, будет лайв Бориса Бунника, более известного как Conforce. Это именно ему и его друзьям по студии принадлежит фраза про аналоговые уши и цифровой продакшн. Что это значит? Да именно то, что никакие технологии, приёмы, железяки не могут заменить самое главное - души, между которыми происходит контакт посредством музыки. Более того, все эти современные инструменты открывают новые грани, позволяют более точно воздействовать на слушателя. Переносят нас в доселе неизведанные, но реально существующие миры.



Одна из самых нашумевших EP Бунника так и называется - Escapism. Побег из мира, который принято называть реальностью, в мир человеческого мышления, собственно, в духовный мир. Сам артист понимает все риски подобного побега (не говоря уж о всей его привлекательности) и старается не нарушать золотого правила: каждый час, проведённый в затворничестве в студии, обязательно должен компенсироваться часом социализации или, по крайней мере, общением с природой. Это здорово чувствуется в его музыке. Несмотря на всю специфику жанра (а в магазинах пластинки Conforce всё же чаще всего попадают на полку dub-techno), эта музыка не выглядит невротичной. Здесь нет ни аутизма, ни чёрного уныния. Вместо этого - цельная возвышенная сосредоточенность, космические устремления и здоровое любопытство первооткрывателя новых планет.

Кстати о космосе. Один из треков пластинки Dystopian Elements называется Vacuuum, однако на поверку он оказывается очень тёплым, уютным, озаряющим. Это скорее не действительный вакуум, который заставляет вылететь мозги наружу из разбивающейся черепной коробки, а умиротворяющая околоплодная жидкость, передающая биение материнского сердца и кучу других непонятных, но нужных и настраивающих на долгую интересную жизнь сигналов. В общем, даже антиутопия у Conforce оказывается не историей-страшилкой, а захватывающим приключением с нетривиальным финалом.

А вот вам и страшилка. Один человек шёл по лесу. И вдруг увидел во мху чёрную-чёрную кассету. Человек подобрал её, принёс домой и отдал - правильно - своему сынишке. Мальчик послушал эту чёрную кассету, и будущее его изменилось навсегда. Вы, конечно, можете не верить, но всё было именно так. Именно с этой найденной в лесу кассеты и началось погружение в мир техно и электро маленького Бориса. На кассете той был записан тот эйсид-хаус в духе раннего Билла Монро или Кенни Дорхема, который и составлял основу первых европейских рейвов. И именно эта музыка повлияла на один из первых музыкальных проектов Бунника - Versalife. Особенность этого проекта в том, что это довольно бескомпромиссное электро (то самое, которое так хорошо сочетается с современным техно), производимое принципиально всего четырьмя машинками. Проект существует до сих пор, хотя, конечно, уже давно не занимает того места, которое в музыкальном мире завоевал проект Conforce.



Как уже говорилось, формально Conforce - это танцпольноориентированное 4/4 даб-техно. Однако, эволюция, случившаяся с островитянином Бунником (а он родился и вырос на настоящем острове Terschelling и лишь уже в поздней юности перебрался на “материк”), заметна невооружённым ухом. Если первый альбом Machine Conspiracy ещё довольно сильно отдавал экспериментами, поисками себя и социологической нагруженностью (по специальности Бунник - аудиовизуальный дизайнер, раньше делал документальные фильмы, да и теперь порой подрабатывает видео-продакшном), то уже к альбому Kinetic Image мы наблюдаем вполне самобытного и гармоничного музыканта.



Вышедший же практически только что новый альбом Conforce “Presentism” уже демонстрирует нам настолько глубокие и захватывающие звуковые пейзажи, что становится понятно: эту музыку нужно или можно слушать в любой день, который окажется настоящим. Это мир гравитации внимания, мир нуль-транспортировки из техно в эмбиент, мир звуковой невесомости, позволяющий видеть на несколько миллионов световых лет в любую сторону. Больше всего, конечно, радует, когда в альбоме музыки, которую принято называть танцевальной, ты не видишь никакой утилитарности - сплошь полёт мысли и игра мастерства. Отрадно, что танцующая публика Пропаганды на время лайва Conforce превратится практически в академических слушателей, а заодно и ментальных путешественников. 

Впрочем, диджей сэт Дейва Хёйзманса, известного по проектам A Made Up Sound и 2562, будет не менее захватывающим. Именно этот артист сейчас находится в основной обойме RBMA, и это совершенно неудивительно. Может, музыка Дейва не настолько глубока и космична, зато он демонстрирует просто чудеса музыкальной эксцентрики.


Начать нужно с того, что в основе его грувов - семплы с диско-пластинок 70-х. А вот грувы эти используются уже для даб-степа, техно, эйсида и чего-то гремучего, чему не придумали названия ещё даже на голландском языке. Пластинки A Made Up Sound при этом выходят на Clone (в серии Basement) и 50Weapons, что, несомненно, является показателем их танцевальной успешнопригодности. А то, что Дейв сделал свой собственный лейбл (с тем же названием - A Made Up Sound), доказывает, что он в бизнесе всерьёз и надолго, а его продукция заслуживает отдельного пристального к себе отношения.



Если A Made Up Sound - это всё же больше танцпольно-ориентированная продукция, то 2562 - это уже чистый полёт фантазии, не ограниченный практически ничем (однако, так или иначе, фантазия эта летает где-то поблизости с гнездом, свитым из ломанных веточек даб-степа). Под этим моникером Дейв выпустил уже аж 4 альбома, самый известный из них - Fever, 2011 года (ориентиром звучания этого альбома может быть Rick Wade), а самый свежий вышел в конце прошлого года. Он называется The New Today, и здесь мы видим прямую параллель с концепцией “Presentism” Conforce. Это тоже музыка о том дне, который может гордо называться настоящим. День 2562, конечно, несколько более весом, бронебоен, своенравен и порою груб, однако все мы знаем, что за этой напускной грубостью всегда таится повышенная ранимость и впечатлительность.



Главное же, что объединяет двух модных голландцев, это полная непричастность к музыке, за которой в английском языке закрепился эпитет cheesy. Это музыка, которая печётся как пирожки, на потребу совсем другому сегодняшнему дню, конъюнктурному. Очередная ночь RBMA в Пропаганде будет настоящей акцией современного музыкального искусства, так что, постарайтесь, чтобы ваша обувь была по степени комфортности и уважительного отношения к паркету близка к музейным тапочкам.

6 июл. 2015 г.

Когда дип-хаус был дип-хаусом

Среди всего многообразия оттенков хауса, звучащих на четвергах Санчеса, есть всё-таки одно проявление, которое наиболее чётко ассоциируется с санчесовским духом. Это, безусловно, манера самого Серёжи, но и не только. Аккуратное, деликатное сведение, умный, но при этом довольно энергичный и понятный репертуар, а главное — абсолютная настроенность на аудиторию (кто не помнит золотых его слов: «Понятие диджея немыслимо без танцующей публики»!). Эти качества, характерные и в широком смысле для концепции Пропаганды, присущи и некоторым постоянным гостям/друзьям, выступающим в четверги. Один из самых таких задушевных наших друзей — Марк Шнайдер, известный в первую очередь благодаря своей дистрибуции Word And Sound. А один из самых задушевных друзей Марка — выступающий в этот четверг Ян Крюгер.


Ян родом из Дюссельдорфа, где он и начал свою диджейскую карьеру — в самом известном винном погребе Германии, клубе городка Вупперталь в дюссельдорфском пригороде. Тогда, в 1995, это было время таких лейблов, как Planet E, Phono и M-Plant. Следующий полностью предсказуемый шаг — работа в музыкальном магазине. Это магазин Flipside, он существует до сих пор, и Ян искренне рекомендует любому меломану, оказавшемуся в Дюсселе, обязательно зайти туда. Несколько часов разговоров о любимой музыке и несколько килограммов пластинок вам обеспечены. Сам же Ян со времён работы во Flipside приобрёл профессиональное отношение к музыке. То есть, дома он предпочитает уже ничего не слушать — достаточно работы. Его домашняя саундсистема состоит из одного проигрывателя, двух кошек, постоянно требующих еду, и пальмы, подаренной на день рождения.

Конечно, Ян не мог просто работать в магазине. Попутно он организовывал уже самостоятельно вечеринки, приглашая на них артистов, чьи имена всегда будут отзываться сладостным томлением и для посетителей Пропаганды: Херберт, Стив Баг, Ата... На этих-то мероприятиях он и познакомился с Маркусом Мановски, теперь известном как Daze Maxim. Очень скоро выяснилось, что музыкальные вкусы парней идеально совпадают. И не только в разделе клубной музыки, но и в джазе, и в классике. Да и не только музыкальные вкусы. Значит — дружба навек (вот только рыбак из Маркуса никакой — жалуется Ян — всё время уходит домой раньше времени). Последовали частые зависания в домашней студии Маркуса, но вскоре стало понятно: Ян скорее диджей, чем продюсер. Зато гораздо лучший организатор! Именно благодаря этим двум важным качествам Ян подружился с не менее прекрасным диджеем-организатором, Марком Шнайдером.

И дружба эта переросла в профессиональное сотрудничество. Марк пригласил Яна в Гамбург, работать в Word And Sound. И начал Ян с самого низа, с работы на складе, где ему, худому типичному немцу конца XX века, пришлось таскать тяжеленные коробки. Испытание тяжестями было пройдено успешно, и Ян занимает место в офисе в качестве менеджера продаж. В это время и рождается их с Daze Maxim лейбл Hello?Repeat. Более чем успешное сотрудничество с Бруно Пронзато, отличный арт-ворк, профессиональные организаторские способности Яна сделали своё дело: лейбл не просто на слуху, но и заслуженно считается одним из трендсеттеров современного хауса. Важный момент: у лейбла нет никакого календаря релизов, плана выпуска и того подобного. В какой-то год может выйти только одна пластинка, а в какой-то — релизы чуть ли не каждый месяц. Критерий отбора материала настолько же прост, насколько и правилен. Ян говорит, что если при прослушивании у него возникает улыбка на лице, значит, этот материал будет издан. Субъективно, но справедливо.


Вообще, Ян очень ценит расслабленное, естественное состояние. Говоря по-русски — не перетруждается. Но при этом и своего не упускает, ведь именно такое состояние позволяет максимально точно определить. что твоё, а что — нет. Вот, например, уже лет пять как они с Маркусом задумали выпускать на лейбле майки. Сразу задали планку — это должен быть не какой-нибудь там ширпотреб American Apparel, на котором печатают все кому не лень. Это должно быть собственное производство, собственный крой, ограниченный тираж в количестве 99 штук, каждая не просто пронумерована, но ещё и вручную подписана художником. Художники от анонимных уличных до мировых знаменитостей. Чёрно-белая гамма. Замороченная оригинальная упаковка. Короче, полный фарш. На официальном сайте H?R уже даже (спустя пять лет) появилась реклама этих маек! Вот только пока скромно сообщается, что заказать их можно будет «скоро». Ну, подождём, мы же никуда не торопимся!

Именно благодаря приверженности этому расслабленному состоянию спустя какое-то время Ян оставляет работу в WAS и полностью посвящает себя их родному с Маркусом детищу. В это же время он переезжает в Берлин, потому что к тому времени уже все его друзья и все друзья его бывшей девушки туда переехали. Вот только незадача — девушка как-то по дороге отвалилась. Такое бывает. Переехав в Берлин, Ян полностью посвящает себя гастрольной деятельности, что приносит свои очевидные плоды: его приглашают резидентом не только в берлинские Watergate и Panoramabar (там проходят фирменные вечеринки лейбла), но и в нью-йоркский The Bunker, и в лондонский Fabric (в рамках вечеринок Toi Toi в Room Three). Это именно то, на что Ян способен в превосходной степени. Какой бы его микс вы ни стали слушать, вы непременно довольно скоро скажете: «Это оно! Это то, за что мы так любим четверги Санчеса!» Здесь абсолютно гармонично уживаются свежие треки с бриллиантами 20-летней давности. Здесь присутствует любовное сведение, которое доставляет ещё больше удовольствия, чем собственно треки. И главное — здесь есть обещание того, что в полной мере искусство Яна Крюгера проявит себя только на танцполе, заполненном танцующими людьми. Сам он признаётся, что записать отдельный микс или подкаст для него проблема — он всегда ждёт подходящей вечеринки, чтобы после, на её волне, сделать такую запись.



Впрочем, ходят слухи, что в последнее время Ян всё чаще наведывается в студию к Daze Maxim. И это было бы очень круто, если то расслабленное и весёлое состояние души, столь ценимое всеми посетителями четвергов в Пропаганде, выразилось в полноценном альбоме Jan Krueger на Hello?Repeat.

23 июн. 2015 г.

Mano (Cyclic, Romania)

Андрей Маноле, выступающий под псевдонимом Мано — один из самых обнадёживающих новеньких на румынской электронной сцене. Он начал диджеинг в 2005 в своём родном городе Хуси. В 2009 Мано становится резидентом клуба ex-Hypnotic в городе Яссы, где у него появляется возможность взаимодействовать не только со всеми румынскими звёздами танцполов, но и с артистами международного уровня: Satoshi Tomiie, Simon Baker, Monoroom, Alex Fitch etc.

В 2010 он уже разогревает Nic Fanciulli и Mark Knight, которые оценили его игру, как «превосходную». В этом же году Мано начинает вести собственное еженедельное радиошоу на One Underground Radio. В 2011 он уже является полноправным участником главного румынского рейва — Kudos Beach Mamaia, традиционно проходящего 1 мая. Теперь каждый год Мано остаётся на пляже Кудос на всё лето, потому что его сразу же после рейва позвали туда работать. А осенью 2011 он уже устраивает тур по главным румынским клубам вместе с Audiofly: La Mania, Space, Barocco, Divino. Теперь сеты Мано транслируются по радио каждую пятницу, а в Бухаресте — и в fm-диапазоне.


Мано выиграл номинацию «Прорыв года» на Nights.ro Awards в 2012 и занял второе место в номинации «Лучший диджей-резидент», проиграв победителю всего 19 голосов. Мы вышли на связь с Андреем и попросили не только ответить его на некоторые вопросы, но и поделиться своей любимой музыкой.

- Привет, Андрей! Только что ты принял участие в очередном фестивале на пляже Кудос. Как всё прошло? Доволен?
- Привет! Это было открытие уже пятого по счёту пляжно-клубного сезона на Кудосе, и, да, конечно, это было здорово. Правда, и немного утомительно, потому что я играл очень длинные сеты.

- Расскажи, пожалуйста, немножко о современной Румынии — мы ведь почти ничего о вас не знаем!
- Я думаю, румынская электронная сцена сейчас развивается довольно бурно. В Бухаресте, где я сейчас живу, каждую неделю обязательно проходят мероприятия с артистами первой величины. У нас очень много продюсеров, которые делают уникальные вещи. Многие из них — новички, но я считаю, что это к лучшему, потому что в этом случае у нас появляется больше разнообразия. Так что, и в других городах уровень вечеринок заметно вырос, как и их количество. В общем, я прихожу к мнению, что перспективы у нас очень позитивные, если только промоутеры продолжат так же внимательно относиться к своим обязанностям.

- Как вы познакомились с Андреем Пушкарёвым? Ты же уже не первый раз будешь в России? Чего ожидаешь от этого визита?
- Мы познакомились с Андреем всё на том же Кудосе, куда он приезжал играть 4 или 5 лет назад — у нас один букинг-агент в Румынии. Я был дважды в России, впервые — в 2012. Тогда у меня почти не было времени осмотреться, а вот несколько месяцев назад я играл в Краснодаре, и после этого уже смог себе позволить рассмотреть Москву, потому что я много слышал о том, что это очень приятный город. Так и оказалось!

- Ты переиграл с таким количеством артистов в своей жизни! Скажи, кто больше всего подходил тебе? Может, есть какая-то история на этот счёт?
- Ну, обычно я играю на разогреве у больших артистов, а для того, чтобы понять, кто подходит, нужен бек-ту-бек. А лучшим из таких, я думаю, был с Cezar Merveille на афтепати в Vagabundos в Бухаресте, где мы играли аж до 2 часов дня. Ну и ещё, конечно, мои бек-ту-беки с моим партнёром по Кудосу Azteca всегда доставляют нам немало удовольствия.

- Каковы наилучшие условия для твоей музыки? У тебя есть музыкальная мечта? То, к чему имеет смысл стремиться?
- Я не особо придирчив к условиям. Я считаю, что хорошей саундсистемы и нескольких людей, воспринимающих твою музыку, вполне достаточно для счастья. И я думаю, что у любого места есть своё очарование, будь это клуб, фестиваль, вечеринка на крыше, на озере или на пляже. Лично мне больше всего по душе дневные танцы на пляже, плавно переходящие в вечер. Моя мечта — сыграть на всех пляжах мира! :)

- Какие ещё виды искусства, помимо музыки, вдохновляют тебя? Если бы ты не стал диджеем, кем бы ты был?
- Больше всего меня вдохновляют природа и фотография. Но если бы я не был диджеем, я был бы программистом или кем-то из IT-сферы, потому что я по образованию компьютерщик. Компьютеры — это вторая после музыки вещь в моей жизни.

- А теперь, пожалуйста, поделись несколькими своими любимыми треками!
Вот, например, какой трек даёт наилучшее представление о тебе?
- Извини, не могу выбрать какой-то один! Все такие классные! :)

- Лучший трек для начала вечеринки?



- Оргазм на танцполе?



- Лучший трек для завершения вечеринки?



- Трек, который ассоциируется у тебя с Россией?



- Лучший современный румынский трек?



- Лучшая колыбельная?



- Лучшая романтическая песня?




- Ну и напоследок несколько слов нашим читателям!
- Я действительно не могу дождаться встречи с вами 26 июня в Пропаганде, чтобы подарить вам немного приятного бита и не менее приятных эмоций!

15 июн. 2015 г.

Благородный Дон — Don Williams (Mojuba/a.r.t.less, Berlin)

Дон Уильямс — звучит очень по-американски. Вообще-то, это и есть имя довольно популярного кантри-исполнителя, с полным набором причиндалов: бахромой, сединой и взглядом Клинта Иствуда. А для рождённых в СССР обращение «дон» больше всего, наверное, ассоциируется с программной повестью Стругацких «Трудно быть богом». Но наш Дон не такой. Потому что на самом деле он Томас Вендель, и похож он больше на постоянного посетителя «Бергхайна» (кем он и является, правда, посещая этот клуб для работы), чем на Синатру или Румату.

Томасу повезло — в то время, когда он стал интересоваться музыкой, техно в Германии лилось чуть ли не из каждого холодильника. Вестбам был практически национальным героем, разноцветные рейверы на своих громадных платформах отплясывали с утра до ночи, а техно-компиляции продавались в каждом супермаркете. К слову сказать, никто тогда не заморачивался на тему чистоты стиля. Для диджеев было вполне в порядке вещей пройтись в сете по всему музыкальному наследию, с лёгкостью перескакивая с одного культурного пласта на другой (те, кто застал первый месяц существования Пропаганды, понимает, как это). Одним из ярчайших впечатлений 15-летнего Томаса было выступление Claude Young, детройтского диджея, совершенно естественно играющего техно при помощи хип-хоповских приёмов: скретч, быстрый кроссфейд, эхо на обоих каналах.

Опять же, важно заметить, что происходит всё это не в Берлине, а в городишке Йютербог, находящемся в часе езды от столицы. И здесь рейв-культура ничем не уступает Берлину. Вечеринки проводятся в армейских казармах времён Бисмарка, гости из Детройта так же часты, как и из Лондона, например. И скретчи локтём и кроссфейдинг ртом во время техно-сетов — тогда были в порядке вещей. Чистое, искреннее, наивное безумие. Им и проникся всей душой Томас Вендель, чуть позже ставший благородным доном немецкого техно — Доном Уильямсом.


Нужно сразу разделить две ипостаси Дона — продюсера и диджея. Пластинки, выпускающиеся под этим именем — это абсолютная принадлежность к детройтскому техно. Когда Томас только начинал создавать музыку, у него долгое время не было миди-клавиатуры. Поэтому все его первые треки вообще лишены мелодий. Ну и что, кто-нибудь заметил подвох? Однако диджейская любовь к хаусу, к глубокому красивеннейшему хаусу, у Томаса возникла практически одновременно с любовью к техно. Более того, Томас очень хорошо проводит границу между этими жанрами.

Техно, оправдывая своё изначальное древнегреческое значение, всегда заставляло Томаса рефлексировать, начинать соображать, как это сделано. Это крест любого профессионала: ему сложно насладиться произведением искусства как целостностью, он тут же начинает его разбирать по винтикам. Так вот, хаус подарил Венделю такую возможность наслаждаться. Услышав прекрасные гармонии корневого хауса конца 90-х, он смог раствориться в этом потоке и снова стать обычным рейвером, смысл жизни которого — гармоничное движение.

Радость такую подарил Венделю диджей всё тех же казарм Sperrgebiet в Йютербоге Nick Solé. Это был настоящий диджей-звезда того времени. У него не только была своя верная армия поклонников, но и свои собственные хиты. Да, в то время диджеи вполне могли позволить себе раскручивать какие-то треки, которые публика не слышала больше нигде, ни по радио, ни по телевизору (ютуб тогда ещё даже не планировался). Нику это было очень на руку: у него был собственный пластиночный магазин, и когда очередной рейвер забирался к нему с расширенными от счастья глазами и криком «чувак, что это за офигенный трек?», Ник неизменно отвечал одно и то же: «Бесполезно говорить тебе название. Лучше приходи в понедельник ко мне в магазин, я тебе продам такую пластинку». Штук 50 за неделю копий уходило. Теперь Ник выпускается на лейбле Томаса Mojuba.


Если в первом приближении, то Mojuba – это хаус-лейбл, а a.r.t.less – техно. Но вот что интересно, свой техно-стаф Дон Уильямс успешно реализовывал на чужих лейблах (те самые треки без мелодий выходили на Tokomak, потом были Pure Plastic, Rewired, Styrax), однако, когда в 2006 у него почти случайно получается трек Family Day – практически идеальный чикаго-хаус, с очень «вкусным» негритянским речитативом, Томас запускает свой лейбл Mojuba. И не только запускает хаус-лейбл, но и создаёт себе хаус-псевдоним Oracy, который используется преимущественно для пластинок (любопытная деталь: Family Day с тем самым речитативом существует только на виниле, а в цифровом варианте можно купить только чистую, инструментальную версию). Как диджей, Томас, как правило, выступает под ником Дон Уильямс, что, порой вводит слушателей в замешательство. Потому что Дон одинаково часто играет и в «Бергхайне», и в «Панорама-баре», вот только в подвале он рубит техно, а наверху — постоянно позволяет себе посвящения наивному хаусу конца прошлого тысячелетия, что многими посетителями «Панорамы» воспринимается в штыки.


Косность мышления и восприятия клаберов — главный бич для Дона Уильямса. Он, выросший на безбашенной диджейской эклектике ранних девяностых, никак не согласен с тем, что для электро в «Бергхайне» отведён один день в месяц. Если же, упаси боже, ты поставишь электротрек в какой-то другой день, это будет примерно как прийти в пижаме в театр. Что характерно, грешат этим именно столичные заведения (по крайней мере, в Германии), в глубинке — всё гораздо проще, искреннее и без предрассудков. И если вы послушаете любой сет Дона Уильямса (что характерно: его страница на саундклауде содержит 2 (два!) микса; но зато каких!), то вы обнаружите там всё: от даб-техно и дип-хауса к straight техно с вкраплениями дарк-электро и с вишенкой на торте в виде даб-степа. И это очень правильно и гармонично. Настроение энергичной романтики выдержано безупречно.

«Романтичное техно» - это то, что роднит Дона Уильямса с другим очень важным игроком техно-сцены: Convextion (в последнее время более известен как E.R.P.). Именно для такого техно и организовался в 2006 саб-лейбл Mojuba под названием a.r.t.less. В продукции этого лейбла Дон Уильямс (вместе со своим соратником Свеном Вайземаном) постарался в полной мере отразить концепцию «искусства» в техно. В частности, это выразилось в ручной работе по оформлению пластинок (впрочем, уверены, если была бы возможность вручную резать винил, они бы и до этого дошли). Каждый конверт a.r.t.less имеет свою собственную уникальную аппликацию. Так что, понятно, что ни о каком серийном производстве здесь речи не идёт. Зато это хорошие лоты для коллекционеров, впрочем, как и ранние пластинки Convextion, которые сейчас можно достать только за приличные тыщи.

Идея штучного подхода подразумевает под собой независимость в правильном смысле. Томас не скрывает, что музыка для него — не бизнес. Он не зависит от продаж, от того, как воспримут очередную его работу критики и массовый покупатель. Это позволяет ему оставаться благородным доном, хранящим традиции искреннего наслаждения рейвом в пошлом современном edm-болоте. Честь ему и хвала.

8 июн. 2015 г.

Iron Curtis — Человек в железной маске

Iron Curtis – это невинная шутка, составленная из имени лидера легендарной группы Joy Division Йена Кёртиса и выражения iron curtain, то есть, «железный занавес». Невинна шутка потому, что творчество Йоханнеса Палюка, конечно, лишь условно связано с творчеством Joy Division, а уж с железным занавесом не связана никак. Йоханнес родился в Баварии, в Нюрнберге, и музыкой стал заниматься в такое время, что об этом самом занавесе можно было узнать только в библиотеке. Что же касается пост-панка — то общего с музыкой Iron Curtis здесь только меланхоличное настроение, которое, впрочем, характерно и для абсолютного большинства современной музыки, так или иначе связанной с техно.


Йоханнес Палюка относится к техно, скажем так, без фанатизма. Для него это — лишь одно из многих средств выражения, и в его музыке техно-элементы прекрасно сочетаются как с хаусом (что вполне предсказуемо), так и с хип-хопом. Но самое главное, что Iron Curtis всегда находился в авангарде крайне любопытной тенденции последних лет к замедлению танцевальных ритмов. Занявшись на севере Европы, холодное пламя slo-mo охватило к настоящему времени всю планету (чего стоит один Уругвай с его International Feel!). Это настолько странное и притягательное сочетание диско, хауса, техно, экспериментов и ещё чего-то потустороннего, неуловимого, что легендарный Compost под это дело даже устроил целый Black саб-лейбл.

К слову, Палюка никогда не издавался на Compost Black, зато активно сотрудничал с самыми разными другими важными конторами. В первую очередь здесь нужно назвать Mirau, лейбл, организованный Марком Нимерски, известном всем как Tensnake. Здесь вышла одна из первых пластинок Iron Curtis, здесь же вышел и его альбом Soft Wide Waste Band (честно, не могу отделаться от ассоциации с Das Weisse Band – известнейшем фильмом Михаэля Ханеке), который Йоханнес до сих пор считает своим главным достижением. Альбом, действительно, даёт достаточно полное представление как о творчестве самого музыканта, так и об этой «медленной» тенденции в танцевальной музыке. Но кроме Mirau Iron Curtis уже выходил и на японском Mule, и на американском Kolour, и на английском Hudd, и на немецких Morris Audio, Retreat и многих-многих других.


Отдельного упоминания заслуживает проект Achterbahn d'Amour («Амурные американские горки»), созданный Йоханнесом со своим другом, скрывающимся под псевдонимом Edit Piafra (с юмором ребята, ничего не скажешь). Это уже гораздо более экспериментальная, электро-ориентированная музыка. Выходит этот проект на лос-анджелесском лейбле Absurd (точнее, на его саблейбле Acid Test), специализирующемся на совсем уж андерграундном хаусе и техно. По сравнению с этой музыкой произведения Iron Curtis – вполне себе поп-музыка, способная нравиться обширной аудитории.

Но сам Йоханнес признаётся, что создан для маленьких площадок. Ему неинтересно играть на стадионах. Видимо, сказывается воспитание в меломанской семье. Человек, привыкший с детства слушать джаз, фанк и мотаунский ритм-н-блюз, навсегда получает прививку от ширпотреба во всём, включая музыку. Йоханнес много и с удовольствием гастролирует, но всегда выступает в более камерных заведениях, нежели в ангарах (кстати, одной из самых удачных своих вечеринок он называет вечеринку в Минске, так что, уверены, в Пропаганде тоже всё будет в высшей степени запоминающеся). А гастроли в Сингапуре, например, вообще увенчались совместным проектом с тамошней звездой Ultrademon.

Мы не могли не воспользоваться возможностью задать Йоханнесу Палюка несколько вопросов, так что ловите небольшое интервью!

- Привет, Йоханнес! В твоём пресс-релизе сказано, что твоя музыка находится между Детройтом, Чикаго и... Гамбургом. Почему не Берлином? Почему ты тогда переехал из Нюрнберга в Берлин, а не в Гамбург? И какова разница между этими городами в музыкальном смысле?
- Привет! Мда, похоже пора уже наконец поменять там текст. Несмотря на то, что я живу в Берлине, я чувствую очень сильную связь с электронно-музыкальной сценой Гамбурга. Такие лейблы, как Ladomat и Dial, такие артисты, как dj Koze, Egoexpress, Lawrence и им подобные, оказали громадное влияние на меня, когда я стал сам делать музыку. Мне кажется, именно в Гамбурге легче всего достичь очень открытого, непредвзятого состояния (что касается и не слишком серьёзного отношения к самому себе). Я всегда чувствовал тягу к такому состоянию, в том числе и как артист.

- Когда-то, во второй половине 90-х, Нюрнберг был одним из центров безбашенной клаб-поп электроники в духе Bungalow records и группы Pizzicato 5. Ты застал те времена? Как думаешь, почему эта эра закончилась так же неожиданно, как и началась?
- Да, я как раз начал тусоваться, когда весь этот «клабпоп-фан-60е-буги-электро» был на самом пике, и в Нюрнберге, конечно, тоже. Честно говоря, я никогда не испытывал особой симпатии к этому стилю, потому что он слишком уж попсовый для меня. Гораздо более тесная связь у меня была с лейблом Stereo Deluxe, другим «электронно-музыкальным экспортом» из Нюрнберга. Там выходили такие артисты, как Boozoo Bajou и Mo'Horizons, бывшие невероятно популярными на протяжении всей «даунбит-волны».

- Да, клаб-поп канул в Лету, а вот техно снова возродилось. Ты согласен с этим утверждением? Что вообще для тебя значит техно?
- Да, согласен, конечно, если ты имеешь в виду «чистое» техно. Просто возьмём пластинки Джеффа Миллза или Роберта Худа: этот саунд вне времени и содержит в себе столько же энергии (когда вы правильно их сыграете), что и 20 лет назад. И я счастлив жить в городе, которому суждено быть плавильным котлом современной техно-музыки во всех её проявлениях. Я всегда был в техно (и должен признаться, что больше люблю играть техно и как Iron Curtis – хотя известен как хаус-продюсер под этим псевдонимом). Так что, если настроение складывается, и публика готова к восприятию техно, я очень рад возможности играть такие пластинки.

- Какова основная идея, заставляющая тебя делать музыку? Танцы? Прослушивание? Счастье? Если бы твоя музыка была бы живописью, что бы это было?
- Боюсь, я был бы никудышным художником, если бы мне пришлось рисовать! В первую очередь, я создаю музыку для себя самого, просто, как получается. Возможно, это прозвучит как «не заявление», но это действительно самая что ни на есть правда: создание музыки это внутренняя потребность, избавление от боли, побег, медитация и компенсация в одном флаконе. Говоря метафорически, я должен закрыть все двери во внешний мир и нырнуть в самого себя, чтобы делать музыку. Это очень рискованное состояние, в котором я постоянно колеблюсь в абсолютном самонаблюдении между радостью и счастьем и депрессией и неудачей. Это «Я» в чистом виде.

- Пару слов о вашем проекте Achterbahn d'Amour. В русском языке мы используем выражение «американские горки» применительно к любви для обозначения крайне непредсказуемых, нервных отношений. Что вы имели в виду? Какие новости у проекта?
- Да, такой смысл вполне подходит. Аттракцион со взлётами и падениями совпадает со всем — с отношениями, с чередованием дня и ночи и многим другим. Джул (вторая половина ABD) придумал это имя и собирался использовать его для другой группы, с другими своими друзьями. Но когда с тем проектом ничего не получилось, и имя оказалось свободно, я буквально умолял Джула использовать это имя для нашего проекта. Оно содержит в себе элегантную отсылку к дарк-вейву ранних 80-х, но при этом немного режет слух из-за немецкого Achterbahn. Kraftwerk ездили по «Автобану», Drexciya использовала «Аквабан», что ж, а мы с Джулом выбираем себе «Ахтербан».

- Продолжая разговор о названиях. В твоём собственном названии Iron Curtis есть отсылка к «железному занавесу». Он каким-то образом повлиял на твою жизнь?
- Свобода это основа любого общества, а разделение — то, с чем всегда стоит бороться. Я родился в Западной Германии и видел падение Берлинской стены по телевизору, когда был ребёнком. В основном о разделении Германии я знаю из школьных уроков истории и из рассказов своих друзей, выросших в ГДР.

- Ты сотрудничаешь с таким большим количеством лейблов! Скажи, ты делаешь музыку под каждый конкретный лейбл или это скорее дело случая? И сотрудничество с каким лейблом было бы для тебя новой ступенью в творчестве?
- Большинство лейблов, с которыми я сотрудничаю — это лейблы, открытые друзьями или друзьями друзей. Я лично знаю людей, создавших Retreat, Mirau, Frank Music или Smallville, и многие из них стали моими близкими друзьями. Всё никогда не ограничивается только музыкой или артистом при формировании нового контракта с лейблом, это всегда вопрос личных взаимоотношений. Это то, на что я могу положиться и что помогает достичь наилучшего результата, то, что очень много значит для меня.

- Ты действительно производишь впечатление очень интеллигентного человека. Посоветуй, пожалуйста, хорошую книжку напоследок!
- Мой любимый немецкий писатель — Франк Шульц, недавно у него вышла новая книга “Onno Viets und das Schiff der baumelnden Seelen” (похоже, на русский этого писателя вообще не переводили — будем учить немецкий!).

18 мая 2015 г.

СуперБас
Bas Amro

Бас Амро начал создавать музыку в 12. Ну ладно, мы все создавали музыку в 12. Но в 18 Бас уже стал издаваться, так что его начало в 12 и наше — всё-таки, разные вещи. А после пластинки Le Huitième Arrondissement EP на лейбле Дарко Эссера Wolfskuil records в 2010 он становится заметен для продюсеров первой величины, что по итогу привело к выпуску пластинки на Freerange Джимпстера (Ten EP). Теперь Бас обеспечен гастролями по всей планете, но, конечно, не собирается останавливаться на достигнутом.



Он производит впечатление застенчивого скромного юноши. Не стесняется того, что в школе был «ботаном» - с брекетами, очками-велосипедами и огромным ранцем за спиной. Да и признаётся, что до сих пор им остаётся, сменив, правда, очки на линзы. Сохраняя зону довольно обширного стилистического разнообразия, Бас тем не менее очень узнаваем. Его музыка всегда сохраняет эту деликатную составляющую, которая так ценится в мальчиках из хорошей семьи.

Детройт и Чикаго — вот музыкальные локейшны, неизменно вдохновляющие Bas Amro, что позволяет ему не только получать респект и уважение со стороны артистов всего мира, но и принимать живое участие в фестивалях в его родных Нидерландах: Welcome To The Future, Mysteryland. Впрочем, не менее успешно Bas гастролирует в Дублине, Барселоне, Лиссабоне, Риге, Москве, Антверпене и Лондоне. Особняком стоит его путешествие в Южную Африку, где он подзадержался чуть ли не на месяц, и где набрался вдохновения на пару лет вперёд, хотя, по собственному признанию, творить у него получается только в собственной студии в Голландии.



Мы не могли не задать несколько вопросов очередному гостю вечеринок Ruvenzori, и были очень тронуты искренними и внимательными ответами Амро.

- Бас Амро — твоё имя не сильно звучит как голландское...
- Бас, на самом деле, очень распространённое голландское имя. А вот фамилия у меня — сирийская, потому что мы выходцы из Сирии.

- Сирия — это очень интересно! Чувствуешь какую-то связь с Востоком помимо своей фамилии? Собственно, в Ten ведь явно восточный вокал?
- Кроме сирийских корней всё остальное у меня голландское — я здесь родился, вырос, мои язык и культура — голландские. Но в Ten я действительно использовал арабский вокал. Это египтянка поёт о том, что её жизнь принадлежит только ей, что она делает то, что хочет сама, не позволяя никому это изменить.

- А родился ты в городе Хаарлеме? Там есть какая-то связь с нью-йоркским Гарлемом?
- Нет, мой родной город — Энсхеде. Но я жил в Хаарлеме три года. И да, выходцы из этого города основали в Новом Свете New-Haarlem, так что связь прямая.

- Ты неоднократно называл себя ботаном (nerd), что ты на самом деле имел в виду?
- Хахаха! Где ты это прочитал? Хмм, я думаю, что быть ботаном для меня значит быть одержимым некоторыми вещами. Это может выглядеть как лёгкая версия обсессивно-компульсивного расстройства (невроз навязчивых состояний). Это настигает меня, чем бы я ни занимался — от уборки до сочинения музыки. Это дар и проклятие одновременно.

- Ты вышел на музыкальную арену в довольно нежном возрасте. Считаешь себя вундеркиндом?
- Не, реально кем себя не считаю, так это вундеркиндом. Всё, что я делаю, это вполне естественные вещи, они воспринимаются как нормальные. Сочинение музыки для меня просто дело, которое я очень люблю, как для некоторых чтение или копание в огороде. Даже когда я играю, и публика очень хорошо принимает меня: это, конечно, здорово, но я знаю, что это публика делает меня тем, чем я являюсь в тот момент. Сложная публика делает меня ужасным, хорошая публика делает меня хорошим!

- Как бы ты мог описать свою жизнь до Freerange и после?
- Freerange для меня в одинаковой степени и подарок судьбы, и испытание. Конечно, это был исполнившийся сон, когда я издался на их лейбле, и это реально было очень специальное событие для меня. Я получил международную узнаваемость, я даже съездил в Южную Африку. Однако, после первого релиза я почувствовал большую неуверенность и тревогу за свою дальнейшую карьеру. Я вдруг почувствал, что на меня давят и меня осуждают, обсуждают. Конечно, это привело к проблемам в студии, я стал слишком много думать о том, как достичь желаемого результата. Сейчас я могу сказать, что я очень многому научился в тот период. Я научился быть эффективным, когда есть вдохновение, и выходить из положения, когда вдохновения нет.

- Ты был очень впечатлён своим путешествием в Южную Африку. Какие условия должны быть соблюдены, чтобы нечто подобное произошло с Россией?
- Тур по Южной Африке был по-настоящему особенным. Freerange имеет очень большое распространение там, и мой трек Ten стал там довольно популярным. Я этого не знал, так что был очень обескуражен, когда встретил всех этих людей, знавших моё имя и мою музыку на другом конце света. Люди на танцполе в Южной Африке это очень благодарная и открытая публика. Я просто влюбился в эту страну, в народ, в жизнь в Южной Африке. Всё что я хочу, это встречать большое количество хороших людей, так что я уверен, что Москва в той же степени станет для меня очень особенным воспоминанием.

- Ты в первый раз к нам приезжаешь? Чувствуешь ли ты связь с какими-либо элементами русской культуры?
- Я уже был однажды в России, в 2011. Я действительно очень впечатлён русскими людьми. Мне кажется, у русских есть свой особый стиль, продиктованный их культурой. Мне очень нравится та уверенность, что русские демонстрируют всему миру. Ваши люди выглядят гордыми за свою страну, и мне это очень нравится. Я очарован Москвой навсегда. Полагаю, что это связано с тем, что я всегда проявлял интерес к самым разным культурам. Россия очень похожа на Нидерланды, но при этом же она абсолютно другая! Эта «тайна», которую я чувствую к русским и к Москве, заставляет меня ждать с нетерпением возвращения сюда.

- Каковы твои главные ожидания в 2015?
- У меня есть два новых ремикса, новый пробный трек, и скоро должна выйти новая EP. Мне очень любопытно, что люди скажут о моей новой музыке.

- А что за лейблы?
- Сейчас я опять работаю с Wolfskuil, но возможно выпущу ещё EP на Freerange.

- Какое-то время назад ты хотел посотрудничать с Mr. G. Получилось что-то? Кто в настоящее время тебя вдохновляет?
- К сожалению, пока ещё нет. Я говорил с ним пару раз, и он был очень заинтересован. Mr. G очень интересный и перспективный человек. Надеюсь, когда-нибудь мы всё же сделаем что-нибудь. А в последнее время я много слушаю Deepchord. Очень вдохновляет!

- А что из книг/фильмов/всего остального произвело на тебя впечатление в последнее время?
- Interstellar меня просто взорвал. Мне очень понравилось, как в этом фильме сочетается наука и вера, надежда, любовь. Прекрасная история, дающая достаточно пищи для ума.

- Ну и традиционно несколько слов нашим читателям!
- Надеюсь увидеть вас всех в Пропаганде! Не терпится поиграть для вас и выяснить, как глубоко я могу проникнуть своими пластинками в Россию!

12 мая 2015 г.

Тонкая но волнующая разница - Staffan Linzatti (Searchlight, Berlin)

Всё-таки поэзия удивительная штука. Всегда между строк, всегда кроется в той тишине, что поэт, художник обрамляет своими звуками, красками. Штафан Линцати — настоящий поэт. Это понимаешь практически сразу, как соприкасаешься с его творчеством. Оно как туман, только не тот, который затыкает ватой воздух, а тот, который лишь слегка размывает очертания и заставляет отдельные цвета светиться. Как у него это так получается? Да он, наверное, и сам не понимает.

Настоящая поэзия всегда неутилитарна. В том смысле, что очень редко укладывается в привычный функционал, всегда чем-то выпирает из него, создавая новые прецеденты. У Штафана был один очень интересный проект — Forever Delayed («Отложено навсегда»), вот это как раз абсолютно непрактичная вещь, вещь в себе. Под этим моникером Штафан писал что-то в основном «в стол», в первую очередь для того, чтобы разобраться с какими-то своими чувствами (здесь мы все деликатно замолкаем). Но вот в 2010 году появляется прекрасный часовой микстейп для ресурса Inverted Audio, в котором есть всё: от Лало Шифрина и Джорджио Мородера до «Крафтверка» и Джефа Милза. Более того, микстейп сделан по мотивам культового британского мультфильма для взрослых (не в смысле порно, а в смысле политики) Wateship Down 1978 года выпуска, про кроликов (нет, это всё равно не порно). Но, конечно, самое главное в нём (в миксе) это не то, что там есть, а то, что там угадывается. Поскольку это в любом случае нельзя передать словами, предлагаем просто не теряя времени послушать и пережить это.

IA MIX 15 Forever Delayed by Inverted Audio on Mixcloud

Ну а что нам вообще о Штафане известно «в сухом остатке»? Родился в довольно крупном по шведским меркам промышленном городе Эскильстуна (90 тыс. человек) недалеко от Стокгольма. Любовь к техно-музыке привил старший брат Матиас, который до сих пор остаётся теневым напарником Штафана в производстве музыки, хотя уже и имеет несколько собственных «сольных» пластинок. Покинув родительский дом, Штафан сначала переезжает в Гётеборг, где уже была хоть какая-то техно-тусовка, клубы, магазины, в общем, появилось, где развернуться. Там он знакомится с Пером Гриндвиком, имеющим отношение к монстру шведской звукозаписи Stockholm records. В результате на этом без преувеличения мейджоре (вся шведская эстрада, а это и Dr Alban, и The Cardigans, и всё остальное, выходит там) появляется саблейбл Stockholm Ltd, занимающийся производством всего электронно странного. Сам Штафан в результате этого переезжает... нет, не в Стокгольм, а в Берлин, где, в числе прочего, начинает свою жизнь и их совместный с Пером проект The Rumours.

После появления программного для нового техно трека Quibble («Каламбур») Штафан становится полноправным участником европейского техно-движения. Его имя тесно связано с такими деятелями, как Jasper Dahlback, Zadig, Tadeo etc. Он регулярно выступает и в «Бергхайне», и в «Трезоре», и в «Фабрике». И издаётся, соответственно. на Synewave, Silent Signal и Balans. Кроме того, он, конечно, организует собственный лейбл Searchlight («Прожектор»), который очень неспешно, но выпускает продукцию, в которой Штафану удаётся в полной мере реализовать свою концепцию «деконструкции и реконструкции» - ну это когда звук, фонограмма сначала разбирается на «атомы», «кирпичи», а потом уже из этого материала собирается что-то доселе неслыханное.


Штафан был одним из первых приглашённых артистов на ставшие программными в Пропаганде пятничные техно-вечеринки Warehouse. На этой неделе он приезжает вновь, а значит, пройден какой-то определённый жизненный цикл. Нам удалось связаться с ним и задать ему пару незатейливых вопросов.

Привет, Штафан! Как поживает твой брат Мартин? Вы по-прежнему делаете музыку вместе?
Привет. Да, мы продолжаем работать вместе с братом. Мы разрабатываем огромное количество идей и концептов, лишь малая часть которых бывает реализована во что-то конкретное, что может появиться на свет в результате наших мозговых штурмов. Мы делаем музыку вместе так часто, как получается, но в любом случае мы находимся в постоянной дискуссии и подбрасываем друг другу самые разные музыкальные идеи.

Линцати — это же итальянская фамилия? Что насчёт твоих итальянских корней? Когда вы переехали в Швецию?
Да, Линцати — итальянская фамилия! Я думаю, мой прадедушка был из Италии. Я родился в Швеции, хотя никогда не жил в Италии.

Ты был в «Пропаганде» около двух лет назад. Это был твой первый визит в Россию? Каковы были твои ожидания, оправдались ли они? Что бы ты хотел увидеть в Москве в этот раз?
Нет, это был уже не первый мой раз в России, но это была очень крутая поездка, единственное что, очень короткая. Я почти ничего не успел увидеть в городе. Конечно, очень хотелось бы посмотреть Кремль, Красную площадь и весь остальной туристический набор. И, конечно, поесть русской еды! Может быть, посмотреть в баре где-нибудь хоккейный матч, потому что в это время будет идти Чемпионат мира.

Как тебе современный техно-ренессанс? На твой взгляд, в техно произошли изменения? И как бы ты мог описать изменения в своей музыке в последние годы?
Я не слежу за нынешними релизами, как делал это раньше — я больше сфокусировался на своих собственных вещах. Конечно, я по-прежнему слушаю много музыки, и очень много выходит всего интересного, но меня это не сильно волнует. Одно изменение я точно нахожу — всё теперь стало гораздо проще получить (всё, в основном, зависит от того посредника, которого вы найдёте). Эта лёгкая доступность очень часто приводит к перенасыщению, «перееданию». Но всегда есть возможность и необходимость копать глубже, чтобы отыскать настоящие «бриллианты». Я не хочу сказать, что раньше музыка была исключительно лучше, просто сейчас есть такое ощущение, что всё, что у вас есть, брошено вам в лицо. Я постоянно эволюционирую вместе со всем остальным миром — мы находим новые дороги, новые идеи. Мне сложно прямо ткнуть пальцем, что именно изменилось к настоящему моменту, но изменения это естественный процесс. И всё будет довольно скучным, если не будет меняться никогда.

Проект Forever Delayed, основанный на впечатлениях от мультфильма, был очень интересной идеей. Какие культурные продукты тебя вдохновляют сейчас. Вообще, что ты читаешь/смотришь/слушаешь сейчас?
Вдохновение можно найти практически везде. Forever Delayed был в большей степени внутренним проектом, в то время как мой лейбл Searchlight требовал исследования самых разных точек зрения на ту продукцию, что я могу делать. Сейчас я читаю одну вдохновляющую меня книгу, но давайте не будем торопиться и посмотрим, что из этого в результате получится. Я очень люблю хорошие истории. И фантастические элементы в них — наш мир полон таких элементов, и люди вполне могут их обрести. Как я уже сказал, кругом полно источников вдохновения.

Кстати, какие новости от твоего лейбла Searchlight? Что этот прожектор высвечивает сейчас?
Мы кое-что планируем, но ничего не будет завершено до конца этого года. Ну и я не хочу раскрывать секретов. Так что, вам придётся поголодать вместе с нами, пока это не случится.

Можешь рассказать о 3 самых любимых твоих местах? Где бы ты хотел побывать?
Хмм.. Кругом так много отличных мест... Место с приятными людьми и отличной музыкой? Да, это звучит как любимое место! Магазин пластинок? Да, тоже любимое место. Пусть Кремль стоит на первом месте в списке мест, где бы я хотел побывать, но я не очень требователен к каким-то особым местам. Вы можете найти фантастические виды абсолютно везде — просто нужно научиться смотреть за горизонт.

Ну и традиционно, несколько подбадривающих слов для наших посетителей!
Жду не дождусь присоединиться к вам для очередного Путешествия в Пропаганде!

6 апр. 2015 г.

Пропаганде — 18

Празднование дня рождения клуба традиционно растягивается на весь уик-енд. С четверга по воскресенье наших посетителей ждут выступления зарубежных артистов, да и резиденты наверняка сделают всё возможное, чтобы праздник удался. Ухватившись за восемнадцатилетие, мы попросили вспомнить приглашённых звёзд и наших диджеев, что с ними происходило 18 лет назад и тогда, когда им самим было 18. В большинстве своём музыканты со этой нехитрой задачей справились.


Четверги Санчеса. Ryan Elliott (Ostgut Ton, Detroit – Berlin)
История Пропаганды тесно связана с Сергеем Санчесом — его «Четверги» возникли очень скоро после открытия клуба, и до сих пор являются одной из визитных карточек заведения.
Райан Элиот, открывающий в этом году праздничный уик-енд, как нельзя кстати. Он играет сразу и в Panorama Bar, и в Berghain, таким образом в полной мере и удовлетворяя хаус-запросам четверга, и подготавливая всех к техно-пятнице. Mr Elliott ограничил свои контакты с прессой, увлечённо играя роль музыканта-затворника (странно, что в продолжение этой тенденции не скрывает лицо под маской) и призывая нас сосредоточиться на музыке. А музыка его довольно плотно держится на басовой линии, которая, по сути, является его «торговой маркой». Музыка цепляющая, разворачивающая и плотно удерживающая в материи танца. Родившемуся в Детройте это делать положено по статусу. Райан начинал в родном Мичигане, в культовом джаз-кафе Goodnight Gracie в небольшом городке Энн-Арбор и в детройтском клубе Shelter, которые в самое ближайшее время обеспечили ему плотный гастрольный график по всему миру. Размеры клубов, в которых выступал Элиот, неуклонно увеличивались, пришло время фестивальных площадок — от музея Гугенхайма в Нью-Йорке до Sonar By Night в Барселоне. Чуткое ухо и бездонная коллекция пластинок — два главных друга Элиота на выступлениях. Бочка, которую Райан не перестаёт совершенствовать, впитала в себя влияние не только лейблов-земляков Элиота — Axis, Purpose Maker, M Plant и конечно UR – но и международных гигантов Perlon, Playhouse и раннего Kompakt. В 2009 американский кризис (а последние 30 лет настойчиво превращали Детройт из автогиганта в окружении гетто в развалины посреди гетто) заставил Элиота перебраться в Берлин, да и обилие техно-друзей этому, конечно, сильно способствовало. И этот переезд сделал важную вещь в творческой жизни музыканта: от диджеинга он устремляется к продюсированию. Басовитое техно Элиота, как и его ультрасовременный хаус, тщательнейшим образом заточены на то, чтобы аккуратно сдвигать крышу танцполу. Райан очень хорошо чувствует, в какое время какой трек должен работать. Всё остальное описывается тремя словами, из которых состоит его официальная биография: «Бочка. Бас. Хайхет».


Warehouse. Kr!z (Token, Belgium)
Sergey A.M.: “18 лет назад мой старший брат принёс домой Mixer Gemini Pdm-7024, а когда мне было 18, я впервые побывал на Казантипе-2001. Это был возраст, когда удивить меня было легко. Мне всё тогда нравилось — размеры фестиваля, музыка, море. На нашу праздничную вечеринку мы привозим Криса по нескольким причинам. 1 — он отличный диджей! 2 — он владелец очень важного на сегодняшний день техно-лейбла. 3 — нам он очень нравится )
Kr!z: “18 лет назад мне было 13 лет, и я впервые увидел, как диджей сводит две пластинки. Излишне говорить, насколько сильное на меня это произвело впечатление, так что, сразу после этого я купил оборудование и стал покупать пластинки. А когда мне исполнилось 18, я совершил свой первый прорыв, приняв участие в диджей-конкурсе при крупнейшем в Бельгии фестивале Kozzmozz. Тогда мне удалось попасть в программу фестиваля. А спустя годы я стал его резидентом, кем и являюсь по настоящее время. 18-летие Пропаганды будет моим первым выступлением в России, так что, я, конечно, с нетерпением жду его. Я слышал много хорошего о клубе, его саундсистеме и публике. Скоро увидимся!»
Kr!z в некотором смысле уникален. Он, руководя одним из важнейших техно-лейблов в мире сегодня, не производит музыки сам. И это не только смело, но и очень честно. Если у тебя не остаётся достаточного времени, чтобы выразить свои музыкальные идеи, сконцентрируйся на том, что без тебя не получается. А лейблу Token (и его создателям) есть, чем гордиться. Начиная с первого релиза (Inigo Kennedy), а особенно после первого супермногопланового, бронебойного сборника (Aphelion), о лейбле заговорили буквально все. Сейчас у Token уже больше 50 релизов, и новые артисты продолжают появляться на нём, подтверждая мысль, что хорошая этикетка должна служить бóльшим ориентиром для покупателя, чем имя артиста. За свою семилетнюю историю Token может похвастаться треками и ремиксами от таких артистов, как Inigo Kennedy, Phase, Luke Slater, James Ruskin, Marcel Dettmann, Surgeon, Ben Klock, Sigha & Peter Van Hoesen – далее по списку. Сам же Kr!z, вдохновлённый в 90-е такими артистами, как Jeff Mills, Surgeon и James Ruskin, тем не менее сохранил юношескую любовь к хип-хопу, что оставило неизгладимый отпечаток на характере его музыки и стиле диджеинга: нас ждёт техно со скретчами, быстрым и плотным кроссфейд-миксингом и большим количеством семплов и цитат. В Бельгии Kr!z прославился благодаря резидентству на известных всей Европе вечеринках Kozzmozz. Ну а потом уже промоутеры всех рас, не пропускающие такое важное мероприятие, укрепили его популярность по всему миру. Вечеринки Token Night успешно зарекомендовали себя в Берлине, Брюсселе, Шанхае, Лондоне и Роттердаме. Теперь — выступление на дне рождения Пропаганды!


Ruvenzori. YokoO (All Day I Dream, Berlin)
YokoO: «18 лет назад мне было почти 12... Несомненно, это было время моих первых свиданий с девочкой. Первый поцелуй взасос!!! А когда мне было 18, я сыграл свой первый сет на людях в подвале своих друзей. Большая часть ночи очень размыта в моих воспоминаниях, но могу сказать с уверенностью, это время было наполнено улыбками и любовью. Россию я считаю невероятно заманчивой и волнующей страной — история, народ, пейзажи, андеграунд, музыка, вообще всё. Я всегда ощущал сильнейшее влечение к вашей стране и в своих мыслях часто уже путешествовал к вам. Я провёл бессчётное количество часов, слушая русских дип-хаус/техно-диджеев, и, однозначно, они в большой степени сформировали мой музыкальный вкус. И конечно, я не просто воодушевлён предстоящим посещением Москвы, но и счастлив оттого, что буду выступать в «Пропаганде» с двумя моими любимыми артистами, что будет прекрасной органичной вишенкой на моём торте. Уже совсем извёлся в ожидании!»
Лейбл All Day I Dream вырос из вечеринок, которые в 2011 году на крышах Бруклина стали проводить Lee Burridge и Matthew Dekay. А вечеринки эти в свою очередь появились после того, как Мэтью послушал одноимённый микс Ли на RA. В считанные месяцы вечеринки стали проходить уже по всей Америке от Нью-Йорка до Лос-Анджелеса, а когда появился и лейбл, география All Day I Dream стала охватывать весь земной шар. Согласитесь, «мечтатель» звучит гораздо привлекательнее, чем «клабер» или уж тем более «рейвер». Да и от специального оформления, декораций, театрального света и тому подобных вещей ещё никогда вечеринкам не становилось хуже. Джулиан YokoO влился в семью дримеров сравнительно недавно, но уже стал неотъемлемой её частью. За плечами артиста публикации на лейблах Musik Gewinnt Freunde, Moodmusic, Plastic City и Kina и отметки практически во всех значимых для хаус-сцены странах и клубах, в которых YokoO неизменно черпает вдохновение для своих последующих опусов. Музыкальная интуиция не подводит продюсера и ведёт его проторенной дорогой жирного грува к вершинам соблазняющего хауса, делая его образцом для подражания таких важных в индустрии людей, как Matthew Dekay и Lee Burridge. Несмотря на огромную конкуренцию в жанре, продукция YokoO снова и снова доказывает своё право пополнять диджейские сумки на любом континенте. Во время диджейских выступлений YokoO обнимает танцпол своим динамичным и искренним подходом к танцам, в котором всегда чувствуется проницательный взгляд в будущее музыки. Когда вы будете смотреть на артиста за пультом, вы не сможете не увидеть безграничную любовь к своему делу, которая изливается на танцпол, наполняя публику энергией и страстью. Рецепт прост и универсален: приятные мелодии в сочетании с упругим басом — довольно глубоко, но и достаточно прыгуче одновременно. Праздничная для «Пропаганды» суббота незаметно растворяется в рассвете.


China Town. Rene Amesz & Dani H (Toolroom, Netherlands)
Слава Медведев: «В 1997 году мне было всего 10 лет. Из того времени вспомнилась сейчас дискотека, на которую мы пробрались с друзьями через какой-то запасной выход и прятались там от охраны где-то за сценой, чтобы нас не выгнали... Громко звучали треки The Prodigy, Depeche Mode... Впечатлило ) А когда мне стало 18, состоялся мой первый поход в клуб Пропаганда. Впечатлило то, что отстояв большую очередь - я так туда и не попал... Отказали во входе )) Конечно же, интерес зашкаливал, и вторая попытка спустя несколько недель завершилась успехом, а через два года я непонятным для себя образом уже там работал. Дружеские взаимоотношения с Рене и Дэни начались примерно около года назад после их выступлений в Пропаганде. Неоднократно после этого они выступали на одной площадке и работали над созданием музыки. Первой работой стал совместный трек Rene Amesz & Dani H «Stay», и почти сразу же мы выпустили EP Dani H & Slava «Don't wanna fall in love». Вспомнив эмоции и атмосферу вечеринок с участием этих двух диджеев, я не долго думая написал им сообщения с предложением приехать в Москву и поздравить клуб с днем рождения. Ответ с подтверждением пришел в этот же день. 12 апреля Рене и Дэни готовят специальный b2b сет и уже записали совместный микс, послушать который можно будет в скором времени на сайте клуба».
Rene Amesz: «18 лет назад мне как раз было 18 лет! Вот это совпадение, да? Хахаха! В это время я наконец получил водительские права. Это было главное в тот год. Тогда я работал продавцом. Продавал стиральные машины, телевизоры и всякое тому подобное. Кажется, где-то полтора года назад я играл в «Пропаганде». И это было просто безумно. Так что, всё говорит о том, что и в это воскресенье будет очень кайфово!»
Рене — любимец битпорта, европейских опен-эйров и всего весёлого, массового, разноцветного. Беспроигрышное сочетание разудалого хауса а-ля Danny Tenaglia и трайбл-перкуссий в английском языке выражается словами fat & dirty sound, но мы по-русски говорим — энергично, позитивно, мелодично. Первым успехом Rene Amesz обязан такому известному в Роттердаме владельцу клубов, продюсеру и диджею, как Peter Gelderblom. Именно в сотрудничестве с ним Рене выпускает свои первые релизы на Mid-Town records, делая первые шаги в мастерстве производства того самого «жирного» бита и «грязного» грува. Вместе с Петером Рене выпускает такие важные в его карьере треки, как Strike Me Down и You Make Me Climb The Wall, а также ремиксы на уже упоминавшегося Tenaglia, Tom Stephan и Mark Knight.
Трек You Make Me Climb The Wall был издан на лейбле Зандера Кляйненберга Little Mountain, и именно это имя, наверное, лучше всего сориентирует тех, кто хочет понять, что же из себя представляет герой очередного воскресенья в «Пропаганде». К 2005 году Рене уже уверенно выпускается не только у своего друга Кляйненберга, но и на таких лейблах как Extrema, DK и Deep records – для любителей энергичного прогрессив-хауса эти названия, наверняка, как толстый слой сливок поверх ванильного каппучино.
Основав в результате свой собственный лейбл 25 Herz, Amesz расширил географию своих выступлений от Лондона до Сингапура и от Австралии до России, куда заезжает, хоть редко, но всегда профессионально метко.